Николай Данилов - Кордон

Дальнейшие события развернулись в столице, куда вслед за бумагами отправились Муравьев и капитан 2 ран-

га Невельской (очередной чин он получил за «благополучную доставку грузов в порт Петропавловск»).

Письменный рапорт командира транспорта «Байкал» о результатах исследования Сахалина и Амурского лимана вызвал в Санкт-Петербурге веселое оживление:

— Российский морской офицер сделал мировое открытие! Ха-ха-ха!

— Досужая выдумка наивного мечтателя!

— Бред, болезненная фантазия сумасшедшего, пожелавшего поставить свое имя в ряд прославленных исследователей…

А если к документам Невельского отнестись всерьез? бумаги с Дальнего Востока с фактическими выкладками и рукописными картами Амурского лимана, Татарского пролива и острова Сахалина обошли многие кабинеты различных министерств и ведомств. Русский морской офицер уверенно заявлял, что Лаперуз и Браутон, в разное время огибавшие Сахалин, ошибочно принимали его за полуостров, что Амур впадает в Татарский пролив. Окажись Невельской прав, и приоритет морского открытия будет принадлежать России. Шуточное ли дело!

О новоявленном исследователе доложили государю. Подумав, Николай I велел созвать Особый комитет по амурскому вопросу, а возглавить его поручил доверенному лицу, ведавшему политикой страны, государственному канцлеру Карлу Вельгельмовичу Нессельроде.

Министр «нерусских дел», горбоносый карлик на кривых хилых ногах, подобрал в комитет тупых и консервативных сановников-единомышленников. Кто-то из них вспомнил, что несколько лет назад об исследовании устья Амура были доставлены в Санкт-Петербург бумаги. Покопались в архивах, нашли. Они гласили о том, что в 1846 году, выполняя задание Главного морского штаба, поручик корпуса флотских штурманов Александр Михайлович Гаврилов на бриге Российско-американской компании «Константин» вошел из Охотского моря в Татарский залив, побывал в устье Амура. Каких-либо уверенных выводов после исследования Амурского лимана офицер не сделал. Он был скован инструкциями тех же высоких сановников и самовольно продолжить исследование не рискнул. Поручик сетовал на короткий срок, отведенный ему на путешествие, и просил повторить эксперимент. О результатах экспедиции Гаврилова сообщил в столицу председатель Главного правления Российско-американской

компании адмирал Фердинанд Петрович Врангель. Письмо адмирала показали царю. Николай I изволил повелевать: «Дело о реке Амур считать конченным и всю переписку об этом хранить в тайне».

И вот, спустя четыре года, Нессельроде с пристрастием ухватился за старые бумаги.

— Пустил поручик Гаврилов казенные деньги на ветер, — недовольно высказался политический пигмей. — Теперь другой офицер их транжирит в ущерб политике.

Узнав от самого же Невельского, что капитан увел «Байкал» от Камчатки к Сахалину, не имея на рука^ столичной бумаги с официальным на то разрешением, Карл Вильгельмович покраснел:

— Самовольник! Как посмел так поступить? Наказать ослушника!

С Нессельроде и его клевретами воевать Невельскому было трудно.

— Предать якобинца за самовольство суду военного трибунала! — вторил канцлеру вешатель декабристов военный министр А. И. Чернышев.

И даже припертые к стене убедительными фактами и обоснованными доказательствами, что Сахалин остров, а Амур судоходен, Нессельроде и его компания не сдавались. Постигнуть закулисную тайну их конъюнктур сторонникам Невельского, казалось, непостижимо. Карл Вильгельмович с пеной на губах утверждал, что Амур дорого обойдется русскому государству. Англия возмутится действиями России. Она заставит Китай объявить претензии на Амур и Приморье. Соединенные Штаты примкнут к антирусской коалиции — их мечта хозяйничать на Тихом океане. И канцлер сделал вывод: «Необходимо ради благосклонности морских держав пресечь честолюбивых офицеров, рвущихся нанести свое имя на карту».

Особый комитет нашел действия Невельского по исследованию Сахалина и Амурского лимана «считать в высшей степени дерзкими, мои должны повлечь за собой строжайшее наказание виновного». Военный министр А. И. Чернышев предложил разжаловать капитана 2 ранга Невельского в матросы. Он так и сказал: «Надеть на самовольна серую куртку!»

Вот уж воистину верно евангельское выражение: «Несть пророка в отечестве своем».

Всплеснул руками Карл Вильгельмович, когда узнал, что военный губернатор Восточной Сибири стоит за про-