Николай Данилов - Кордон

Необычный выход кораблей вызвал на берегу веселое оживление. Кто-то из шутников назвал фрегаты кавалерами, а пароход — девицей и этим породил остроты:

— Англичанка по-французски кадриль выплясывает!

— Вот стервецы стараются! А от нее аж пар идет!

На батареях раздавался хохот.

Корабли приближались. Думал ли кто в это время на берегу о смерти? Люди видели, как силен и хладнокровен противник, знали, что при жарком сражении неминуемо будут жертвы. Умирать никому не хотелось. Однако страха и боязни люди стыдились. Кое-кто тайком мелко крестился, кто-то беззвучно шептал молитву, а кто-то, изменившись в лице, молча смотрел на врага, положась на судьбу: «Написано на роду утонуть, в огне не сгорю». Но верх все-таки брали весельчаки. Взбадривая товарищей, а заодно и себя, они старались не показывать внутреннего волнения, гнали прочь мрачные мысли.

— Выше головы, братца, пока ядра не летят! — кричал кто-нибудь из них. — Живы будем — не помрем!

— Бог и нас не оставил без рог!

— Сейчас мы с этих надушенных барышень пудру сдуем!

Первым отцепился от парохода английский фрегат «Пайке». Он занял позицию против южного мыса Сигнальной сопки. Ближе к Раковому перешейку встал адмиральский фрегат «Форт», чуть севернее его — «Президент». Пароход, освободившись от парусных собратьев, приблизился к Красному Яру. Расположившись таким образом, неприятель был на виду трех батарей — Сигнальной, Кошечной и Красноярской. Не говоря о двух северных артиллерийских сооружениях, по врагу не могли стрелять ни Перешеечная батарея, ни корабли «Аврора» и «Двина».

Завойко в сопровождении поручика Губарева, рослых драбантов {Драбант — телохранитель} и вестовых поднялся на давно облюбованное им место, вершину Сигнальной сопки, где был установлен Российский флаг. С этой возвышенности ему хорошо были видны и корабли противника, и свои батареи. Отгадать замысел врага на этот раз не представляло труда: он решил уничтожить батареи поочередно. Жерла орудий трех фрегатов и парохода направлены на мыс Сигнальной сопки. Сейчас массированный огонь из десятков стволов обрушится на пять пушек капитан-лейтенанта Гаврилова. Сколько времени продержится аванпост?.. Потом ядра и бомбы полетят па Кошечную батарею. Впрочем, нет. Противник скорее всего расправится с трехпушечным укреплением Красного Яра, а уж затем всей мощью навалится на одиннадцатиорудийную батарею лейтенанта Дмитрия Максутова. А где враг собирается высадить десант? Видимо, у Красного Яра. Не зря же пароход и гребные суда жмутся к Раковому перешейку…

На случай высадки десанта губернатор расположил первый стрелковый отряд и волотнеров в кустах на возвышенности между Кошечной косой и Красным Яром. Их задача — оказать помощь той или другой батарее, в зависимости от того, где высадится на берег противник.

Первый залп по вражеским кораблям сделали с Кошечной косы. Ядра плюхнулись в воду, не долетев до цели. «Отставить стрельбу!»— подал знак Дмитрию Максутову Завойко.

Одновременно вспыхнули клубы дыма на всех фрегатах. В воздухе завизжали ядра, закряхтели бомбы. Они в нескольких местах подняли землю на Сигнальной сопке. Над губернатором с пронзительным воем пролетели кон-гревы ракеты1, оставив за собой дымные шлейфы сгоревшего пороха. Ближняя взорвалась, разметав кусты, саженях в двадцати от крепостного флага.

Батарея капитан-лейтенанта Гаврилова ответила залпом всех пяти орудий. Завойко заметил, что ядра попали в цель. Началась интенсивная перестрелка. И хотя выстрелы батареи Гаврилова были меткими — на «Президенте» и «Форте» рушились мелкие надстройки, летели щепки от бортов, — площадку артиллеристов на мысе завалило ядрами, камнями, землей. Вышло из строя одно орудие… второе… Кто-то замертво свалился у пушки, кто-то окровавленный вылезал из-под камней, кто-то обессилен-

1 Копгревы ракеты — пороховые ракеты. Их создатель английский конструктор У. Коигрев.

ный отползал в сторону. Ранен в ногу капитан-лейтенант Гаврилов. Но он, одной рукой держась за лафет бомбического орудия, другой резко взмахивает и командует:

— Пали! Заряжай! Пали!..

Вот командир батареи закачался. Взялся за голову. Посмотрел на окровавленные руки…

— Пали!

К Завойко подбежал забрызганный кровью унтер-офицер. Он правой рукой крепко перехватил запястье левой: на ней не было пальцев.

— Ваше превосходительство! — молящим голосом произнес унтер-офицер. — Прикажите господина Гаврилова сменить. Они исходят кровью, а не уходят…