Грегор Самаров - На троне великого деда

— Что же делать? — ответил Панин: — Пётр Фёдорович — император. Все недовольны им, но каждый обязан повиноваться. Я не вижу такого центрального пункта, вокруг которого могли бы сосредоточиться все патриоты.

— А между тем центр недалеко, — возразила княгиня Дашкова. — Этим центром должна быть наша дорогая государыня императрица. Её имя послужит знаменем для всех, вокруг неё соберутся все любящие Россию и дорожащие её честью.

— Неужели вы, ваше императорское величество, думаете, что это возможно? — испуганно вскрикнул Панин. — Да, да! Это было бы великое дело! Россия была бы спасена, если бы это удалось, но…

— А почему бы это могло не удаться? — прервала Панина Екатерина Романовна. — Все, ненавидящие Петра Фёдоровича, обожают государыню императрицу и прежде всего — духовенство.

— Мне кажется, что и я имею некоторые права на Россию, — перебила Дашкову Екатерина Алексеевна, пристально всматриваясь в лицо Панина и как бы читая его мысли, — ведь я — мать будущего императора, такого же потомка Петра Великого, как и его отец.

Глаза Никиты Ивановича заблестели от удовольствия, он быстро заговорил:

— Да, это верно! Вы, ваше императорское величество, как августейшая мать будущего императора, имеете полное право принимать близко к сердцу интересы государства. Я думаю, что если вы выступите пред народом, как представительница своего малолетнего сына, то встретите полное сочувствие. Можно будет до совершеннолетия Павла Петровича передать вам, ваше императорское величество, регентство, а Сенат будет вместе с вами вершить дела; таким образом вы всегда найдёте в нём опору.

Княгиня Дашкова хотела что-то возразить против регентства, но императрица поспешно остановила её лёгким пожатием руки.

— Гетман граф Разумовский! — доложила вошедшая вдруг камеристка.

— Господи, какой сегодня блестящий приём в моём уединённом дворце! — улыбаясь, заметила Екатерина Алексеевна и приказала просить графа Разумовского.

— Вот и предвестники великого события, — прошептала княгиня Дашкова, — или, вернее, первые лучи восходящего светила, начинающие прорезывать глубокий мрак.

Гетман быстро подошёл к императрице и поцеловал её руку.

— Позвольте обратиться к вам, ваше императорское величество, — начал он, — к вашему чувству и разуму, так как в Петербурге не хотят ни о чём слышать; там царит какое-то ослепление, а между тем крайне прискорбно видеть, как рушится могучая держава.

Княгиня Дашкова радостно захлопала в ладоши.

Прежде чем продолжать дальше свою речь, граф Разумовский беспокойно оглянулся на стоящего невдалеке Панина.

— Говорите без стеснения, Кирилл Григорьевич! — сказала Екатерина Алексеевна. — Мы уже кое-что знаем со слов Никиты Ивановича. Вы видите пред собой трёх человек, которые решили во что бы то ни стало поддержать честь государства и не дать ему погибнуть.

— Неужели вам, ваше императорское величество, уже известно то, что происходит, — воскликнул гетман, — о чём все говорят и думают? Следовательно, я могу без утайки открыть пред вами свою душу?

— Говорите откровенно! — ответила Екатерина Алексеевна. — Я считаю себя вполне русской и вменяю себе в обязанность жить и действовать для блага России. Я очень нуждаюсь в указаниях тех лиц, которым особенно доверяла в Бозе почившая государыня императрица Елизавета Петровна в своё славное царствование.

— Если так, то наша несчастная родина может быть ещё спасена, — продолжал Разумовский. — Такое управление государством, как сейчас, не может длиться долго; если мы предоставим императору возможность вести дела в том же виде, как это было до сих пор, то катастрофа неизбежна, и не только он сам, но и русский трон погибнут неизбежно. Теперь ещё можно остановить поток ненависти, широкой рекой разливающийся среди русского народа, теперь он угрожает ещё только виновникам гибели государства; но страсти разгораются, взбунтуется чернь — и тогда никто не сможет поручиться за свою безопасность, никто не в состоянии будет удержать разгорячённую толпу. Скажите одно слово, ваше императорское величество, и мы все, как один человек, соберёмся вокруг вас!.. Привлечь к себе войска недолго. С их помощью мы вырвем из рук несчастного императора бразды правления и передадим их вам, ваше императорское величество!

— Я — мать будущего императора, — строгим тоном ответила Екатерина Алексеевна, — и понимаю, как ответствен этот титул. Только что Никита Иванович Панин указал здесь, какая великая обязанность лежит на мне; я вполне согласна с ним и всегда готова выполнить свой долг пред Россией и своим августейшим сыном.