Андрей Степаненко - Великий мертвый

— И что теперь — ничего не делать?

Вожди снова сцепились. Все понимали, сколь уникальный шанс предоставили им боги, но никто не знал, как использовать этот шанс наилучшим образом. А ставки были нестерпимо высоки. И лишь в самом конце кто-то произнес главное — то, что боялись сказать остальные:

— Зачем мы с вами шумим? Все равно самим нам не справиться. Совет всего нашего рода собирать надо. Иначе «мертвецов» не одолеть.

Ближайшие родственники Мотекусомы понурились. Чуть ли не половина мешикских вождей уже успела породниться с Малинче-Кортесом-Кецаль-Коатлем, а кое-кто даже принял христианство, рассчитывая передать власть не по обычаю — племяннику или брату, а по более выгодному кастиланскому закону — сыну. А значит, жди раскола, — убедить их порвать родственные связи и напасть на собственного зятя — Кортеса было немыслимо. Да, и авторитет новой Сиу-Коатль, жены Кортеса — Малиналли значил очень даже много. Выходил порочный замкнутый круг, и всех их могла ждать судьба арестованного самыми близкими людьми Какама-цина.

— Нельзя нам ничего делать. Ни на Кортеса нападать, ни совет всего рода собирать, — нехотя подвел итог Куит-Лауак. — Сначала между собой следует согласие найти.

Осознав, что из Вера Крус ему ответа уже не дождаться, Панфило де Нарваэс плюнул на оставшихся там парламентеров, да и на саму крепость и двинулся прямиком в Семпоалу. А, как только вошел, понял, что лучшего шанса судьба не предоставит уже никогда!

Серебристые в утреннем солнце стены провинциального по здешним понятиям городка сверкали так, как ни в одной столице Европы. А когда его солдаты — и бывшие крестьяне, и даже идальго — увидели, сколько прекрасной хлопковой ткани, драгоценных камней и ярких юных девушек сосредоточено во дворце местного князька, они буквально ошалели!

— Что вы делаете?! — кричал князек, пытаясь отстоять хотя бы дочерей. — Я тесть самого Колтеса! Вы не смеете!

— Кортес?! — улавливали в тарабарском языке единственное знакомое слово воины. — Хо-хо! Скоро твой Кортес будет болтаться в петле! Может быть, вместе с тобой!

И Нарваэс вовсе не собирался мешать своим рыцарям. Он уже чувствовал, насколько больший приз получит сам, когда войдет в столицу этой благословенной земли.

А через несколько дней в Семпоале вдруг объявились его подзадержавшиеся парламентеры — и пришли они вовсе не из крепости Вера Крус.

— Были мы столице, — глотая от возбуждения слюну, доложил падре Гевара, — и, слов нет, — велика-а…

— Стоп! — не понял Нарваэс. — А как вы туда попали?

— Нас отвезли, — пожал плечами святой отец.

— Кто?

— Индейцы…

— На чем?

Падре Гевара смутился.

— На спинах.

— На спинах?!

Нарваэс глянул на своих капитанов, капитаны — на него, затем все они — на падре Гевару, представили, как индейцы, пыхтя, несут не маленького святого отца на закорках, и дружно расхохотались.

— Так-так… — внезапно опомнился Нарваэс. — Значит, вы видели Кортеса! И что же он вам сказал?

— Только хорошее, — дружно закивали послы. — Очень достойный идальго.

Нарваэс вскипел.

— Он же висельник! Бунтарь! Изменник!

Послы переглянулись и столь же дружно возразили:

— Вы ошибаетесь. Ничего подобного. Очень достойный слуга Его Величества.

Нарваэс ни черта не понимал. Да, первое полученное от Кортеса письмо было безупречным. Пожалуй, лишь благодаря этому учтивому письму Нарваэс и решил, что к Кортесу давно пора посылать Королевского нотариуса Алонсо де Мата — со всеми документами, включая приказ немедленно подчиниться. И он никак не ожидал, что за Кортеса поднимут голос его собственные люди.

А спустя сутки с очередным письмом от Кортеса прибыл брат Бартоломе де Ольмедо, и вот это письмо вмиг перевернуло все представления Нарваэса о том, что — черт подери! — происходит.

«Панфило, — сразу приступил Кортес к делу, — я не препятствую тебе вернуться на Кубу, но с единственным условием — не бунтуй индейцев! А если ты так ничего и не понял, то я объясню доступнее: будешь распускать язык среди местных, я тебя поймаю, посажу на цепь и доставлю прямиком в Кастилию, — как человека, замыслившего резню меж своими…»

Когда Нарваэс это прочел, у него полыхнуло в груди от ярости, но затем он вспомнил свои неосторожные речи, увы, доступно переведенные местным аборигенам при помощи трех дезертиров, и призадумался. В Королевском суде могло повернуться по всякому.

«Кроме того, — напоминал бывший нотариус Кортес, — Семпоала принадлежит Короне, а значит, все, что ты, Нарваэс и твои люди творите в Семпоале, является делом уголовным — Бог тому свидетель. И я, как генерал-капитан Новой Кастилии, требую от тебя объяснений».