Андрей Степаненко - Великий мертвый

У Кортеса перехватило дыхание.

— Приглашай.

Он готовился к этой встрече несколько месяцев, а все еще не был готов. Настолько не готов, что когда послы подошли, невольно вскочил с барабана и буквально заставил себя сесть и принять расслабленную и по возможности царственную позу.

Они и впрямь были одеты роскошно. Невиданных расцветок и немыслимо скроенная одежда красиво переливалась при каждом движении, волосы были напомажены и скручены в замысловатые прически, и уж держались они, что папские легаты.

— Позволь вручить тебе, Элнан Колтес, подарки Великого Тлатоани, — сразу же после ритуального приветствия перевели Марина и Агиляр.

— Они знают мое имя? — оторопел Кортес.

Никто из индейцев никогда не называл его полным именем, — или кличка «теулес», что означало то ли «дух», то ли «бог», или «вождь кастилан», а чаще всего, «Малинче» — муж Марины.

— Великий Тлатоани многое знает, — перевели Марина и Агиляр.

Кортес растерянно крякнул. Полным именем его называли очень и очень немногие, и он уже представлял себе, скольким людям и сколько дней подряд нужно было собирать сведения, чтобы отыскать человека, услышавшего и запомнившего его полное имя.

— А знает ли Великий Мотекусома Шокойо-цин, — решил он козырнуть и своей осведомленностью, — сколь велик и мой повелитель — дон Карлос?

— Чтобы вырастить таких сильных сынов, и отец должен быть могуч, — не без труда перевели дипломатически уклончивый изыск Марина и Агиляр.

Кортес взволнованно выслушал и сделал еще один шаг на сближение.

— Тогда почему Великий Тлатоани так и не нашел времени, чтобы назначить мне прием?

Послы ответили мгновенно.

— А разве у самого Элнана Колтеса выдался свободным хоть один день?

И тогда Кортес рассмеялся; он понимал, какая превосходная выучка должна стоять за этими столь же стремительными, сколь и уклончивыми ответами. А едва он решил сделать и третий шаг на сближение, дозорный сообщил, что идут парламентеры из Тлашкалы.

Кортес обмер: шанс был воистину божественным.

— Приглашай, — хрипло распорядился он.

Послы переглянулись, но что происходит, им перевести было некому. И лишь когда появился Шикотенкатль, они вздрогнули и замерли, а тишина воцарилась такая, что, казалось, щелкни кресалом, и все взорвется.

Высокий, выше многих в отряде Кортеса, Шикотенкатль повел широкими, плечами — так, словно ему не хватало места, и склонил непроницаемое, изрытое шрамами лицо.

— Я пришел от имени своего отца и Машишка-цина и всех остальных вождей Тлашкалы с изъявлением покорности, — перевели Марина и Агиляр. — Ты победил.

Кортес глотнул. Еще сутки назад он так не думал.

— Много времени Тлашкала окружена жадными и злобными врагами, — покосился военный вождь в сторону послов Мотекусомы, — а посему и получилось прискорбное столкновение с вами. Мы об этом сожалеем.

— Сожаления мало, — понял, что можно давить, Кортес, и переводчики мигом донесли эту короткую мысль до тлашкальца.

Лицо Шикотенкатля на мгновение дрогнуло и снова стало непроницаемым.

— Мы просим тебя стать нашим зятем, — так же бесстрастно произнес он. — Вместе мы победим любого врага.

И вот тогда дрогнули лица послов Мотекусомы. Язык Тлашкалы был и их языком.

— Я подумаю, — демонстрируя глубокую удовлетворенность, кивнул Кортес.

— Нет, — покачал головой военный вождь, — время слишком драгоценно. Вожди приглашают тебя прибыть в Тлашкалу немедленно.

Послы Мотекусомы заволновались еще больше.

— А если ты сомневаешься в правдивости наших намерений, — все так же бесстрастно проронил Шикотенкатль, — я и мои самые близкие родственники, которых я привел, становимся твоими заложниками. Вплоть до свадьбы.

В груди Кортеса словно зажгли солнце.

Высший совет Союза — Тлатокан не покидал зала для совещаний почти три недели. Судя по донесениям послов, те делали, что могли, и тянули, сколько могли, уговаривая кастилан не идти в Тлашкалу и не доверять ее заверениям о готовности породниться. Но и предложить Кортесу что-либо иное послы не имели права, — столица молчала.

— Вам придется приглашать их в Мешико, — первым осознал неизбежность встречи Мотекусома.

Он, хоть и утратил титул Тлатоани, но все еще оставался нужен Высшему совету, а права говорить, что думает, его не мог лишить никто.

Вожди молчали.

— И хватит тянуть, — покачал головой Мотекусома. — Кто тратит время впустую, тот проигрывает. Всегда.