Андрей Степаненко - Великий мертвый

— Что на этот раз мучает моего мудрого повелителя? — спросила жена и заглянула ему в глаза.

— Вожди дочерей мне в гарем не отдают… — лукаво улыбнулся Куа-Утемок. — Что делать?! Союз опять под угрозой…

Пушинка ревниво задышала, и Куа-Утемок рассмеялся. Он был счастлив.

Потерявший три четверти солдат, Кортес всех захваченных в Тепеаке рабов разослал во все порты Кубы и Ямайки, щедро одарив матросов и штурманов золотишком — на карманные расходы. Понятно, что едва матросы ступили на берег и принялись продавать рабов и швыряться золотом направо и налево, пошли слухи, и в августе-сентябре, — как прорвало, — привлеченное запахом добычи «пушечное мясо» заспешило в Вера Крус отовсюду.

Всех опередил Веласкес, выславший небольшое судно под командованием Педро Барбы с 13 солдатами, двумя лошадьми и грозным, самоуверенным письмом. И, понятно, что комендант крепости мигом арестовал и переправил в Тепеаку всех до единого, а Кортес долго смеялся, читая письмо старого хрыча, отправленное так и сидящему под арестом Нарваэсу.

«Панфило, — явно хмурил брови, когда писал это, Веласкес, — до меня дошли слухи, что ты, без моего ведома, торгуешь добычей, причем, не только на Ямайке, но и у меня — на Кубе! Изволь объясниться, любезный.

И вообще, почему ты молчишь? Я так полагаю, да и по добыче это видно, что ты уже овладел всей Новой Кастилией. Не смей молчать, Нарваэс! Если уж ты нашел способ отправить на продажу четыре судна с рабами, то обязан был хотя бы одно отправить и мне — с моей законной долей и письмами.

И вот еще что… где Кортес? Почему ты до сих пор мне его не доставил? Не смей с этим более тянуть! Я просто обязан отправить этого висельника в Кастилию для справедливого суда, как предписал мне Хуан Родригес де Фонсека, президент Совета по делам обеих Индий. Жду твоих незамедлительных объяснений и Кортеса, если он, разумеется, тобой не убит».

Не прошло и восьми дней, как пришло еще одно судно с Кубы, и Кортес получил еще один «подарок от Веласкеса» — груз хлеба из кассавы и четырнадцать бойцов. Затем встали на рейд и были присвоены людьми Кортеса еще три каравеллы с Ямайки. И солдаты все пополняли и пополняли ряды Кортеса, и он все брал и брал города — один за другим.

Первым осознал, что происходит на самом деле, главный жрец города Чолула. Уйдя в небольшой «Черный дом», он просидел за священной трапезой, вкушая от тела гриба, дня три, — пока не прозрел все.

Бледные, словно вырвавшиеся из преисподней духи, кастилане и их Громовые Тапиры, неведомые прежде болезни, жуткий неурожай и выгоревшие поля… Мир определенно готовился погибнуть, чтобы пришло новое солнце следующего, шестого по счету мира.

Жрец сосредоточился, чтобы прозреть, кто именно станет новым солнцем, и ответ пришел мгновенно — Исус Клистос!

Жрец быстро стряхнул наваждение и сосредоточился еще раз! И получил еще более дурацкий ответ: солнцем станет Илнан Колтес.

Тогда он собрался в третий раз и лишь тогда увидел нечто приемлемое: новым шестым солнцем станет уже приходивший прежде Пернатый Змей.

И вот затем вселенная вдруг полыхнула белым огнем, и до него — совершенно немыслимым образом — дошло главное: и Пернатый Змей… и Бог кастилан Исус Клистос… и Великий Илнан Колтес — одно лицо!

Эта истина была так же проста, сколь очевидна. Ибо лицо Илнана Колтеса было белым, а это цвет Пернатого Змея. Первые звуки имени Илнан Колтес были те же, что у Исуса Клистоса. Но главное, — принятое во дворце духовное имя Колтеса-Малинче звучало совершенно недвусмысленно — Кецаль-Коатль, то есть Пернатый Змей!

И когда жрец вышел из «Черного дома» к поджидающим его ученикам, он сказал только одно:

— Готовьте хорошую, большую жертву. Грядет конец нашего мира, и имя шестого солнца и нашего нового главного Бога — Малинче-Илнан-Колтес.

Когда наступила пора пересчитать и отправить очередную, самую большую партию рабов, Андрес Дуэро снова пришел к своему бывшему другу.

— Ты думаешь, я не найду способа отправить письмо в Кастилию? — улыбнулся он.

Кортес прищурился. Переправить небольшой кусок бумаги в Кастилию было нетрудно. Но главное, Дуэро был слишком уж умен, — что кляузу грамотно составить, что человека под виселицу подвести.

— Будь уверен, я уже переговорил с остальными капитанами, — словно прочел его мысли Дуэро. — Так что второй раз мною сходка подавится.

Кортес прокашлялся. Он и сам уже видел, как пообвыкший к местным условиям секретарь Веласкеса день ото дня становится все опаснее.