Андрей Степаненко - Великий мертвый

— Осмотреть и укрепить все ворота! — хрипло скомандовал он. — Проверить боезапас! Усилить караулы вдвое.

В ворота тяжело ударили.

— Всем остальным — на стены! — выдохнул Альварадо.

Солдаты кинулись выполнять приказание, и Альварадо поймал на себе взгляд вождя двух тысяч крепких тлашкальских «носильщиков», предусмотрительно вызванных Кортесом в столицу перед тем, как уйти.

— Вам пока работы не будет, — мотнул головой Альварадо. — Ждите.

Вождь оценивающе глянул, как взбираются на стены кастильцы и развел руками, — нельзя так нельзя. Но прошло не более двух часов, и Альварадо, едва сумев отправить переодетого в одежду дворцовой прислуги гонца за подмогой, признал, что заблуждался, и ему нужен каждый человек. А осаждающие все прибывали.

Уже после первых попыток ворваться в старые апартаменты с налета среди индейцев мгновенно появились командиры, а, не прошло и суток, как осада приняла продуманный и бескомпромиссный характер. На улицах стремительно росли баррикады, мосты убирались, а ведущие к дворцу каналы круглые сутки углублялись, на глазах превращаясь в почти непреодолимую водную преграду. И — Бог мой! — сколько же здесь было людей… они шли и шли, и Альварадо прошибал холодный пот, едва он представлял себе, что его — рано или поздно — постигнет, если Кортес и Нарваэс перебьют друг друга, а он с гарнизоном останется в этой мышеловке.

А потом из расписных керамических труб перестала поступать вода.

Никогда ни сидевшие в кандалах и вчетверо превосходящие числом «старичков», капитаны Нарваэса быстро осваивались. А когда они увидели, с какой легкостью Кортес выдал гарнизону Вера Крус его изрядную по размерам долю, вдруг посыпались двусмысленные шутки насчет повторного дележа Мешиканской добычи — нет, разумеется, только шутки…

И тогда Кортес решился. Зная, что позволить нагловатым нахлебникам войти в столицу — ни под каким предлогом — нельзя, он стремительно принялся формировать два отряда для экспедиций в Пануко и на Коацакоалькос. Пропорция состава была тщательно продуманной: двадцать своих на сто новичков — самых буйных.

— А где этот Коацакоалькос? — уже приготовившиеся хотя бы подержать в руках сказочную мешиканскую добычу, кривились новички.

— Какая вам разница? — хмыкнул Кортес. — Главное, что это золотоносная провинция, пригодная еще и для разведения скота. Вы ведь еще помните, сколько на лошадях можно заработать? Да, и прииски…

Капитаны уважительно притихли.

— Деньги на закупку скота я дам, — развел руками Кортес. — Работников там полно. В долях не обижу, — вон, Ордас хорошо знает.

Уже сидевший в кандалах, однако отнюдь не обиженный долей Диего де Ордас преданно ощерился.

— Завтра с утра выходите, — коротко распорядился Кортес. — И учтите: если кто-то с вечера не приготовит, скажем, альпаргаты, пусть не обижается, — утром пойдет босиком. У нас так…

Капитаны для приличия пошумели, но каждый помнил: договор с Кортесом подписан, а значит, придется идти, куда посылают. А едва отряды покинули город, а небо затянуло синими грозовыми тучами, прибежал гонец из Мешико.

«Это Альварадо пишет. В столице мятеж», — прочитал Кортес и встревожено затаил дыхание.

Он оставил столицу в абсолютном спокойствии — Какама-цин в цепях, Мотекусома под домашним арестом… и все-таки город был ненадежен.

«Вожди хотели напасть на нас, — писал Альварадо, — но я их опередил и убил почти всех…»

В небе раскатисто пророкотал гром, и по спине Кортеса пробежал холодок. Он знал, что Альварадо не смог бы собрать в одном месте всех без исключения вождей, но знал и другое: убийство даже одного вождя — огромная беда.

«Это все из-за Мельчорехо, — разбирал Кортес прыгающие буквы, — его здесь распяли, как Христа, а потом…»

— Уф-ф. Ты, верно, напился, Альварадо! Мельчорехо уже год, как покойник, — с облегчением выдохнул Кортес и повернулся к Ортегильо. — Спроси гонца, что там происходит…

— Восстание, — коротко перевел Ортегильо.

— И кто взбунтовался? — уже не зная, чему верить, прищурился Кортес.

Все еще не успевший отдышаться гонец произнес длинную тираду.

— Он говорит, вся столица, — растерянно моргнул толмач. — Альварадо убил почти всех вождей и много жрецов, и теперь сидит во дворце — в осаде.

— Что-о?! — подскочил Кортес. — Как это в осаде?!

Гонец что-то пробалаболил.

— Да, в осаде, — подтвердил Ортегильо. — В старых апартаментах. Осаждают со всех сторон, мешиканцы уже сделали два пролома в стенах и несколько раз поджигали ворота.