Николай Алексеев - Испытание

Вновь заскрипели шаги, послышался окрик часового, лязгнула открывшаяся и снова захлопнувшаяся дверь. Филиппу пришлось в одно мгновение завалить дыру землей, броситься на солому и закрыться лохмотьями…

Прошла и эта смена… А там наверху все так же беззаботно сопел Стропилкин. И Филипп снова пополз под полок и вновь стал упорно ковырять смерзшуюся землю. Пальцы коченели от холодного железа, сидевшие в спине осколки мучительно резали, но Филипп копал и копал, пока дыра не стала в ширину его груди.

Филипп на мгновение задумался: как ему быть со Стропилкиным? То, что Стропилкин так безмятежно спит, не боится, не беспокоится за свою судьбу, внушало Филиппу подозрение. «А может быть, он просто напугался войны и думает, что в плену ему удастся спасти свою шкуру?.. – рассуждал Филипп. – Не порешить ли его этой железякой, и дело с концом?.. Нет, вдруг поднимется крик, возня, и тогда все пропало… Что же делать? Что же делать?.. Все-таки предложу ему бежать! Не может же он от этого отказаться!..» И Филипп выбрался из-под полка и затормошил Стропилкина.

– Бежим, товарищ?.. – зашептал он ему на ухо.

– Что такое?.. Как – бежим? – прохрипел спросонья Стропилкин.

– Тише ты!.. – Филипп рукою зажал ему рот. – К своим, конечно.

– А где наши?

– Недалеко… Побежим прямиком в сторону Москвы.

– Чудак ты человек!.. – зевнул Стропилкин. – Сейчас фашисты, наверно, уже в Москве.

– В Москве?.. – Филиппа затрясло от этих слов, и он крепко сжал в руке железку. – Нет, не может этого быть!.. Не верю!.. Бежим скорее.

– Не сходи с ума!.. Это верная смерть!

– А ты смерти боишься? Шкура!.. – прохрипел Филипп.

– Ты что?! – испугался Стропилкин. – Смотри, я крикну часового!..

Но Филипп уже понял, что сделал ложный шаг, и сдержал себя.

– А пожалуй, ты прав… – сказал он миролюбивым тоном. – Зачем нам бежать?

– Вот именно! – проговорил Стропилкин и спустился с полка. – Ты пойми, ведь Москву все равно отдадут… Так ведь и в Отечественную войну тысяча восемьсот двенадцатого года было. Даже такой полководец, как Кутузов, не смог ее удержать!

Но Филиппа историческая аналогия не убедила. Он размахнулся и ударил Стропилкина железкой. Тот взревел. Филипп бросился под полок, просунулся в дыру, головой пробил лежавший снаружи снег, и перед ним открылось звездное небо.

Из бани глухо доносились крики Стропилкина. Захрустел снег под торопливыми шагами спешившего к бане часового. Громыхнула дверь. Прозвучал выстрел, часовой крикнул: «Шнеллер хербай!..»

Филипп осмотрелся и бросился к черной полосе кустов в противоположную от бегущих к бане солдат сторону. Добежал и скатился в заросшую кустарником балку. При этом силы едва не покинули его… Потом он поднялся и пошел. Несколько раз падал лицом в свежий, морозный снег. Но опять поднимался и, шатаясь, шел в том направлении, где небо полыхало заревом. А позади, в селении, от которого он удалялся, гулко стрекотали автоматы, стучал пулемет, взлетали ракеты, освещая покрытую кустарником шершавую глубь оврага и темную лесную даль.

Слезы радости потекли по лицу Филиппа, когда он наконец добрался до леса. Опершись о забеленное морозом дерево, он перевел дух, обтер потное лицо и тут же подумал: «А что же дальше? Куда податься?.. Впереди непроглядная тьма!..» И Филиппу показалось, что пришел его конец. Но он все-таки пошел вперед, в эту непроглядную тьму леса, за которым слышались глухие раскаты боя. Впереди что-то хрустнуло. Филипп тревожно вслушался и остановился, вцепившись в молодое деревцо, чтобы не упасть, но кругом было тихо. «Показалось!» – подумал он и двинулся дальше, не выпуская из рук железку.

Но вот опять в той стороне, куда он шел, захрустели ветки. «Кто же это?.. Зверь или человек?.. – Филипп снова замер на месте. – А вдруг фашисты? Тогда смерти не миновать… Эх, была не была!..» – решил он и резко подался влево.

– Стой! – громко сказал кто-то.

Филипп остановился. В его больной голове стучало и гудело. Тело как будто обдало огнем.

– Кто там? – хрипло спросил он, подняв железку и держа ее наготове.

– Свои! – отозвались из темноты.

– Подходи один! – стараясь сдержать дрожь в голосе, потребовал Филипп и на всякий случай встал за дерево…

– А ты оружие брось!

– У меня оружия нет.

– Кто ты такой? – спросил подошедший почти к самому дереву неизвестный человек.

– Красноармеец я, бегу из плена… А вы кто будете?

– Местные. Советские люди…

Филипп вышел из-за дерева, бросил железку и, зарыдав от радости, прижался к этому человеку, ощущая на своем лице его заиндевевшую бороду.