Николай Алексеев - Испытание

Валя и Гаша стащили с Веры сапоги и комбинезон.

– Грейся, сушись, Верушка!.. – говорила Тамара. – Ведь скоро снова лететь.

Вере сунули в руки кружку с горячим чаем и ломоть хлеба с салом.

Сквозь трескотню самолетов с аэродрома донесся крик: «Сергеева, Борщева!»

– Ну, девчата, нам пора, – сказала Валя.

Схватив планшет, она кивнула Гаше:

– Идем скорей!.. – и выбежала из палатки.

Гаша пожала подругам руки, улыбнулась и бросилась за Валей.

– Ни пуха ни пера! – крикнула им вдогонку Вера.

Было слышно, как шлепает грязь под их ногами, как удаляются их шаги, как, взяв старт, еще сильнее застрекотали самолеты.

Наконец все стихло.

Девушки переглянулись.

– Подполковник снова полетел, – сказала Вера.

– Говорят, у него погибла семья.

– Я тоже слышала об этом…

В соседней палатке внезапно грохнул хохот.

– Чего они ржут? – удивилась Вера: таким неуместным казался сейчас этот хохот.

– Пусть себе ржут на здоровье! – сказала Тамара, болтая босыми ногами перед раскрытой дверцей печурки.

Когда хохот наконец стих, до них донесся голос Урванцева. Костя рассказывал о своем полете, изрядно прибавляя к тому, что было на самом деле.

– Смотри, как врет! – возмутилась Вера.

– Не обращай внимания!.. – отозвалась Тамара. – За то, что сегодня сделали, ему можно простить. Вот мы с тобой на радостях слезу пустили, а он веселится и других веселит. Он уже там был, и ему не так страшно во второй раз лететь. А они не были и, конечно, боятся. Костя старается поднять их настроение и этим невольно, может быть, сам того не зная, вселяет в них бесстрашие, а это, Верушка, для них сейчас необходимо. Ты заметила, как грустно посмотрела на нас Гаша, уходя? Если бы мы с тобой шутили, как Костя, она, может быть, пошла бы на старт веселее…

– Не знаю, может быть, ты и права… – Вера хотела еще что-то добавить, но услышала гул подлетающих самолетов. – Возвращаются?

Рокот самолетов становился все слышнее. Тамара поднялась:

– Это, наверное, Рыжов летит… Одевайся, Верушка. Пора и нам.

Во время второго вылета звено вел Урванцев. Вера была замыкающей, она летела позади Тамары. По-прежнему моросил мелкий дождь, и промозглый ветер пробирал до костей. Справа туман сгущался, надвигались сумерки.

Так же, как раньше Кулешов, Урванцев вывел звено на дорогу, в самое столпотворение, туда, где под их самолетами суетились, пробиваясь вперед по обочинам, большие группы солдат, где тракторы стягивали с дороги дымящиеся, обгорелые танки, а из лесу на дорогу выползали новые танки и направлялись к передовой.

«Вот бы их здесь и пригвоздить!..» – подумала Вера и, несмотря на огонь вражеских зениток, повела свой У-2 прямо на колонну танков.

Сосредоточив все свое внимание на этой цели, Вера не заметила, как самолет Тамары качнулся от разрыва снаряда и, отвалив налево, скрылся за пеленой дождя. Она не видела также, как сбросив свои бомбы прямо на цель, Урванцев петлял среди разрывов.

Вера потянулась к рукоятке сбрасывателя, но вдруг ей обожгло левую руку, судорога пробежала по телу, и, не отдавая себе отчета, она потянула рычаг управления к себе. Самолет вздрогнул, рванулся вверх и потом как будто сам круто отвалил вправо.

Боль в руке нарастала. Вера чувствовала, как под рукавом ползет теплая струйка крови. Стараясь не думать об этом, она поглядела вниз. Дороги уже не было видно, только лес простирался внизу. Справа, за стеклянной завесой дождя, словно далекая тень от ее самолета, тем же курсом летел другой У-2.

«Кто это?» – подумала Вера. И тут вспомнила, что сбросила не все бомбы. Чувство стыда и досады охватило ее.

Несмотря на то, что кровь уже ползла под перчаткой и текла по пальцам, она повернула свой самолет назад к дороге, туда, где больше всего было фашистских войск и танков. Ее бомбы угодили в самую гущу врагов…

Весь огонь их зениток теперь направился на ее самолет. Острая боль пронзила бедро. Перед глазами зарябили разноцветные круги… Вера чувствовала, что раненые рука и нога деревенеют и уже не слушаются ее разума и воли. А подбитый самолет, как назло, туго поддавался управлению. Он шел боком над лесом, упорно поворачивая в стан врага.

Что было силы Вера нажала здоровой ногой на педаль, но педаль не пошла вниз. Упершись лопатками в спинку сиденья, превозмогая боль, от которой темнело в глазах, она надавила на педаль. Перебитый трос лопнул, нога сорвалась и с силой ударилась о перегородку. Самолет резко бросило влево.