Николай Алексеев - Испытание

Задумавшись, Вера даже не заметила, как Кулешов вышел из палатки, не видела, как вывалился из печурки чадный уголек и едкий дым стал подползать к ней.

Вошедший в палатку Рыжов бросил уголек обратно в печурку и удивленно посмотрел на Веру.

– Что с тобой, Железнова? – спросил он.

Вера вздрогнула. Она не слышала, как он вошел.

– Да так, задумалась, Петр Алексеевич…

– О чем же?

Вера нерешительно посмотрела на Рыжова: сказать или нет.

– Можно мне с вами посоветоваться? – наконец спросила она.

– Ну конечно, Железнова, – ответил Рыжов. – Буду рад, если смогу помочь тебе.

– Видите ли… Я бы хотела вступить в партию… Могу ли я?.. – сбивчиво проговорила Вера и от волнения крепко, до боли в пальцах сжала в руке карандаш.

– Ах вот оно что!.. – Рыжов подошел к Вере и положил руку на ее плечо. – Можешь!.. Хорошая будешь коммунистка. – Вера посмотрела на него радостными глазами. – Заявление написала?

– Нет еще… Просто так думала… И потом надо найти поручителей…

– Я за тебя поручусь!.. Пиши.

Черная, залитая дождем земля сверху казалась лакированной. Изнуренные кони с трудом тащили орудия по разбитой дороге. За ними, оставляя сизый дымок, медленно двигались «катюши» и тяжелые грузовики. Веру возмущало, что такое новое, такое могучее оружие задерживают. Ей хотелось крикнуть: «Что вы смотрите, артиллеристы! Пропустите „катюши“! Но она тут же убедилась, что артиллеристы ни при чем: на узкой дороге свернуть было некуда, кругом грязь и вода. Она в досаде покачала головой и прибавила газу, догоняя самолет Урванцева.

Порывистый ветер бросал его самолет из стороны в сторону. Но ей показалось, что Урванцев ведет его небрежно, со своей обычной ухарской бесшабашностью.

«Так и звено поведет!.. Какой из него командир? – подумала она. – Лучше бы назначили Тамару!..»

Внизу сквозь пелену дождя, словно за рябым стеклом, показалось Введенское. Пролетев над перекрестком дорог, Кулешов резко повернул свой самолет в ту сторону, откуда доносилась канонада.

Под самолетами простиралось желтое поле. На нем большими темными пятнами обозначались артиллерийские окопы. В окопах вспыхивали огненные языки.

По проселку с горы мчались двое конных; оврагом, в сторону передовой, тянулась пехота; из кустов взвивалось вверх пламя минометов. Черными мохнатыми комьями взлетала при разрывах земля. Чем ближе самолеты подлетали к переднему краю, тем больше становилось черных летящих комьев.

Вера увидела длинный ряд окопчиков, к которым тянулись блестящие от дождя тропки. В одном из них были люди в шинелях и кожаных пальто. Вера поняла, что это командный пункт, а люди в кожаных пальто – командиры, руководящие боем.

«Вот и папа, наверное, так стоит где-нибудь под дождем…» Она даже не предполагала, как близка от истины. Действительно, внизу, в этом окопчике, теперь уже оставшемся далеко позади, командовал боем ее отец…

Кулешов стал набирать высоту. Поле помутнело в сизой сетке дождя. Вера впервые перелетала днем линию фронта и теперь, каждую минуту ожидая появления врага, испытывала какое-то необычное напряжение.

Пролетев еще километра два вслепую, Кулешов снизился и повел отряд летчиков над лесом. Вот он качнул свой самолет – это означало «Внимание!», – потом качнул еще дважды и круто повернул налево.

Вера развернулась и оказалась справа от Урванцева. Внизу, впереди себя, она увидела что-то вроде просеки. Но это была не просека, а забитая танками, артиллерией и пехотой дорога. Здесь они должны атаковать врага. Вверху слева блеснул разрыв, потом второй. Верино сердце застучало гулко и часто, нервы напряглись до предела.

Вера последовала за Урванцевым вправо, на ось дороги. Оказавшись над танками, она рванула рукоятку сбрасывателя бомб и почувствовала, как подпрыгнул, освободившись от груза, самолет. Внизу один за другим гулко загрохотали разрывы.

Уходя от зенитного огня, Вера круто развернула самолет налево и, навалившись на борт, посмотрела вниз, туда, где еще взрывались и пылали танки, выбрасывая вверх черный, густой дым.

На аэродроме девушки бежали за Вериным самолетом до самой заправочной площадки. На бегу они ее о чем-то спрашивали, что-то кричали. Всем хотелось знать, как она себя чувствует, что испытала, как вел себя самолет. И когда, вырулив самолет на стоянку, промокшая насквозь, Вера спрыгнула на землю, девушки подхватили ее под руки и повели в палатку.

В палатке сидела Тамара и сушила перед печуркой ноги. Увидев Веру, она вскочила и, как была босая, бросилась ей навстречу, обняла и расцеловала.