А. Марченко - Диктатор

— Не стыдно тебе, Николай? — пожурил его Сталин.— Моложе меня. А так рассуждаешь. Не могу понять, почему такой неисправимый оптимист, как ты, вдруг ударился в другую крайность — в пессимизм? Все наши идеологические споры позади. Надеюсь, ты возьмешься за ум и станешь нам помогать бороться за генеральную линию партии. Но если ты впадешь в уныние, какой из тебя боец?

«Генеральная линия — это твоя личная линия, а вовсе не партии»,— подумал Бухарин, но вслух не решился высказать эту мысль.

— Ты прав,— согласился он.— Я уже не тот, каким был. Обрубили крылья. Укатали сивку крутые горки. А без крыльев не взлететь.

— Крутые горки, конечно, были. Были, есть и будут,— словно радуясь этому, возвестил Сталин.— А вот насчет крыльев… Может, крыльев-то и не было?

Слова эти больно ужалили Бухарина. Это говорят ему, посвятившему революции свою жизнь, главной мечтой которого всегда было одно — установить на земле человеческую справедливость.

— И как после этого я могу считать тебя своим другом? — Голос его задрожал.

— Ладно, ладно, не надо придираться к словам,— попытался смягчить удар Сталин.— Ты любое слово воспринимаешь как приговор. Первый признак больной психики. Тебе надо отдохнуть, подлечиться. Поезжай в Кисловодск.

— Я подумаю,— сказал Бухарин, воспринимая предложение Сталина как желание отделаться от него и заслать в почетную ссылку.— Что остается человеку, отрешенному от дел?

Все лето Сочи было во власти жаркого солнца. Ослепительное, до ярости раскаленное, оно, казалось, возжелало нагреть море до точки кипения. Утомленные его жадной лаской, деревья и кустарники недвижно застыли в безветренном мареве.

И вдруг эта нестерпимая жаркая погода сменилась в одночасье холодами. Свирепый ветер обрушился на город с лесистых гор, потоки ливня, перемежаемые градом, ринулись на улицы, превратив их в горные речки. Ветер ревел как разъяренный тигр. На даче в Пузановке, где отдыхал Сталин, ночью с корнями вырвало два старых дуба.

Сталин придвинул кресло поближе к жарко пылающему камину, но никак не мог заставить себя заняться каким-то серьезным делом и сосредоточиться. Он прислушивался к грохоту моря, и временами противный озноб страха охватывал его. Ему чудилось, что еще одно мгновение — и бушующее море понесет свои могучие валы на сушу, на город, низвергая все на своем пути и увлекая под мощную толщу воды людей, дома, деревья, горы… Сочи станет второй Атлантидой…

Сталин опасливо поглядывал на плотно закрытые ставнями окна, поеживался и с нетерпением ждал, когда же хоть немного образумится и стихнет ураганный ветер.

Чтобы хоть на время отвлечься от мрачных мыслей, он достал из ящика стола пачку писем. То были письма его жены, Надежды, или, как он чаще всего любил называть ее в своих письмах,— Татьки. Из первого конверта он извлек письмо, доставленное ему совсем недавно фельдъегерской почтой.

«Здравствуй, Иосиф,— писала жена ,— направляю тебе «семейную корреспонденцию». Светланино письмо с «переводом», так как ты вряд ли разберешь все те важные обстоятельства, о которых она пишет».

Сталин начал с письма Светланки. Он долго читал и перечитывал коротенькое послание дочери, и почти нежная улыбка слабо затеплилась на его жестком суровом лице.

«Здравствуй, папочка ,— детской ручонкой были старательно выведены эти пляшущие на листке бумаги строчки,— приезжай скорей домой фчера ритка такой пракас зделала, уж очень она азарная целую тебя твоя Сятанка».

— Ну и Сятанка! — сказал он вслух, так и не согнав с лица светлой, доброй улыбки.— Великая писательница! И никакого перевода не требуется, это Надежда выдумывает. А какая важная информация, прямо-таки донос на Ритку!

Он снова принялся читать письмо Надежды Сергеевны:

«Получили альбом со съемками на аэродроме, тоже посылаю. Из новостей почти ничего нет. Были на «Баядерке» с Семеновой, она была не в ударе, но тем не менее прекрасно. Вечерами много приходится заниматься. В отношении московских дел: усиленно работают над Лубянской площадью — убрали фонтан в центре и по прямой линии прокладывают трамвай, освобождая тем самым круговое кольцо. Около Московской гостиницы ремонт улицы еще не закончен и очень кругом наворочено. Думаю, что к твоему возвращению сделают. Охотный ряд закрыт забором и усиленно разрушается. Двор гаража дня три-четыре тому назад начали ремонтировать. Думаю, что Авель информировал тебя более подробно, так что я ничего нового добавить не смогу».