А. Марченко - Диктатор

Когда-то Троцкий сказал: «Смерть никого не щадит, даже диктаторов». Небось вообразил, что высказал умную мысль, а между тем ляпнул сущую глупость, намеренно упустив, что дело не в физической смерти. Диктаторы не умирают, от них остается не только имя, высеченное на мраморе… «Мы отвергаем культ не только живых, но и мертвых» — ишь куда его занесло! Да, дураки не исчезли, они просто совершенствуются. То, что Троцкий считал себя великим человеком, это, конечно, не требует доказательств. Но чтобы партия и народ считали Троцкого великим человеком, в этом следует усомниться.

А как бахвалился этот провинциальный трагик! «Ленина везли в революцию в пломбированном вагоне через Германию. Меня помимо моей воли привезли на пароходе «Ильич» в Константинополь. Поэтому свою высылку я не считаю последним словом в истории». Не считаю! Один удар альпенштока — и конец твоей истории!

А Бухарин… Это, бесспорно, умная голова, ничего не скажешь, хоть и великий путаник, романтик и охотник за женщинами. С ним конечно же можно было бы идти вместе,— ведь дружили, общались семьями, жили в кремлевских квартирах по соседству. Но, видно, бес попутал Бухарчика, и неизбежно пришел момент, когда он стал опасен.

Из всех, кого пришлось убирать прочь с дороги, Бухарин мог бы остаться в соратниках. Что-то отдаленно похожее на запоздалую жалость шевельнулось сейчас в душе Сталина, ему пришла на память записка Бухарина, посланная им из тюрьмы перед самым расстрелом: «Коба, зачем тебе понадобилась моя смерть?»

И как этот неисправимый романтик Бухарчик дошел до того, что назвал его, Сталина, интриганом самого худшего пошиба? А еще как-то посмел сказать, что он, Сталин, готов в любой момент изменить свои теории только для того, чтобы от кого-то избавиться.

Зиновьев… Этот проходимец не раз говорил, что когда он прикладывает ухо к земле, то слышит шаги истории. И потому уверен в безошибочности своей линии. Не зря он, Сталин, посоветовал Зиновьеву и его дружкам лечить свои уши, не зря! Какой из Зиновьева революционер, скажите на милость? Что-то товарищ Сталин не встречал его ни в подполье, ни в тюрьмах, ни в ссылках. А как любил цитировать Блока: «Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет в тяжелых нежных наших лапах?» То и дело бичевал себя за прошлые ошибки, а как чувствовал, что вот-вот ухватят за задницу, спешил славить прозорливость и мудрость вождя партии товарища Сталина. Буровил что-то возвышенное о триумфе руководства. Чертовски живучий инстинкт самосохранения!

А Каменев, что он говорил? Мол, ему, Сталину, незачем восхвалять самого себя, это за него сделают не только друзья, но и враги. «Та эпоха, в которую мы живем, в которую происходит этот съезд, есть новая эпоха… она войдет в историю — это несомненно — как эпоха Сталина, так же, как предшествующая эпоха вошла в историю под именем эпохи Ленина… на каждом из нас, особенно на нас, лежит обязанность всеми мерами, всей энергией противодействовать малейшему колебанию этого авторитета». Разве не Каменев это говорил? А незадолго до этого в разговоре со своими единомышленниками обозвал его, Сталина, «свинцовым дикарем». Да уж, они старались перещеголять друг друга и когда поливали грязью товарища Сталина, и когда его восхваляли. Зиновьев изобрел «кровавого осетина», а Бухарин обозвал его, Сталина, неучем.

Чего уж тут вспоминать и перебирать этих мертвецов, все они одним лыком шиты! Не лучше ли подумать о нынешних, о живых, кто числится в его соратниках. Кто из них окажется преданным ему сейчас, когда он, парализованный, борется со смертью и когда еще не ясно, кто победит?

Молотов? Да, пожалуй, этот не предаст. Хоть и пытался Лаврентий причислить его к международным шпионам, хоть мы и посадили его жену,— он будет верен тебе даже после твоей смерти. «Сталин как грузин-инородец может позволить себе такие вещи в защиту русского народа, на какие на его месте русский руководитель не решился бы»,— тонко он это подметил, и главное — справедливо.

Берия? Этот возликует: наконец-то! И ринется очертя голову в схватку за его, Сталина, трон. Чудак-человек, всерьез воображает, что Россия может выдержать еще одного грузина. Для того чтобы претендовать на этот трон, ему, Лаврентию, следовало хотя бы как минимум родиться русским. Но разве он примет во внимание эти тонкости? Что ему стоит объявить всех сторонников такого умозаключения великодержавными шовинистами, да мало ли еще какие термины его подручные изобретут! Да, Лаврентий предаст, всенепременно предаст с тем же рвением, с каким служил.