Евгений Богданов - Поморы

Фекла удивилась и присмотрелась к директору получше: Чего это его потянуло в такие высокие материи? Уж не принял ли чарку? Но Суховерхов был совершенно трезв, и она поддержала разговор в заданном тоне:

— Даже так… А почему у горизонта, почему не выше?

— Потому что вы — звезда восходящая.

Фекла помолчала, с сомнением покачав головой. Большие темные глаза ее скользнули по лицу Суховерхова и спрятались под ресницами.

— В моем возрасте восходящих звезд не бывает. Моя звезда скорее всего заходит, на убыль идет…

— Это как рассматривать. Все в природе и в жизни относительно.

Фекла задумалась, опасаясь попасть впросак в этом не совсем привычном для нее разговоре.

— Может, и так, — не очень уверенно произнесла она. — До звезд ой как далеко! Не скоро до них доберешься…

— И все же когда-нибудь астронавты доберутся, — сказал Суховерхов. — Несмотря на колоссальные расстояния… Вот, например, луч света, покинувший Полярную звезду, достигает Земли спустя 472 года.

— Откуда это известно?

— Подсчитали ученые-астрономы.

Фекла подняла голову, посмотрела в небо. Там не было ни единой звездочки — сплошь темные ночные облака. Суховерхов слегка поскользнулся на обледенелой тропке и, когда Фекла подхватила его под руку, почувствовал сдержанную и уверенную силу этой женщины.

— Новая работа вам нравится? — перевел он разговор на земные темы.

— Хлопот много, — призналась Фекла.

— Хозяйство большое?

— Да. Но ничего, привыкаю.

Впереди показалась приземистая изба Ермолая, придавленная к земле огромным сугробом снега на крыше. Электрический свет в маленьком оконце горел непривычно ярко. Суховерхов пригласил Феклу зайти в дом и поглядеть, как он живет со стариком.

Ермолай сидел на лавке у окна. Старенький, бородатый, весь как бы усохший, он подшивал валенок, ковыряя шилом и держа во рту конец черной толстой дратвы. В конец была вплетена свиная щетинка, заменявшая иглу. Завидя гостью, Ермолай встал, отряхнул лоснящиеся на коленях ватные брюки.

— Давно не видал вас, Фекла Осиповна, — приветствовал он ее. — Проходите, садитесь… Я сейчас самоварчик…

Фекла осмотрелась. В избе подметено, но пол, как говорят женщины, замыт. Видимо, терли его только вехоткой, без дресвы и голика. На шестке — прокопченные чугуны. По всему было видно, что хозяин старался поддерживать порядок, но это ему плохо удавалось. Не чувствовалось в доме женской руки.

Фекла сняла и повесила пальто, взяла с лавки валенок и протянула его Ермолаю:

— Продолжай свою работу. А самовар я поставлю.

Ермолай переглянулся с Суховерховым и, сев поближе к свету, снова взялся за шило.

— Есть у тебя клюква, Ермолай Иванович? — спросила Фекла, оглядев самовар.

Ермолай удивленно поднял голову.

— На кислое потянуло тебя, Феклуша?

— На кислое.

— Найду немножко.

— Давай неси клюкву! Самовар-то весь позеленел от злости на хозяина. Из такого пить чай — страсть божья, отобьет аппетит начисто.

Хозяин принес ягоды в кринке, Фекла закатала рукава и принялась чистить самовар клюквой и печной золой.

— Ой, Феня, осторожней! Медали-то на нем не сотри! — пошутил Ермолай.

— Не бойсь, не сотру.

Она быстро вычистила старинный латунный с медалями самовар, вымыла его в тазу, окатила чистой водой, протерла и только тогда стала наполнять. Вскоре сухие смолистые лучинки весело затрещали в трубе.

Фекла не ограничилась чисткой самовара. После того как он засиял золотистыми боками, она принялась мыть и скоблить ножом стол, чистить чугуны.

Ермолай тем временем заканчивал подшивку валенка, а Суховерхов просматривал газеты, незаметно наблюдая за ловкой работой гостьи.

— Вот теперь хорошо. Еще бы пол вымыть… Да уж придется, видно, в другой раз.

— Что вы, Фекла Осиповна! — сказал Ермолай. — Пол я и сам вымою. Зачем вас затруднять…

— Вам тяжело наклоняться. Возраст… А тут требуется ловкость, гибкость да силенка! — заметила Фекла.

Самовар закипел, и Суховерхов поднял его на стол. Ермолай достал чайную посуду, принес из чулана моченой морошки, соленых грибов, вытащил из печи сковороду с жареной рыбой, нарезал хлеба и вынул из кухонного шкафа бутылку водки.

— Такая гостья! Не грех и по чарке.

Сели за стол. Ермолай разлил водку в граненые стопки, но Фекла ее пить не стала, налила себе чаю.

— Ну, рассказывайте, как живете? Чем, Ермолай Иванович, нынче занимаетесь? — поинтересовалась она.

— Я ведь на пенсии. Сижу дома. Слежу за порядком, обеды готовлю.