Евгений Богданов - Поморы

— Очень вкусно готовит! — подхватил Суховерхов.

— Вам бы женщину. Хоть одну на двоих. Уютнее бы стало в избе.

Ермолай рассмеялся, в седой бороде блеснули ровные и еще крепкие зубы.

— Надо бы… Да где ее взять? Со мной теперь бабы не хотят связываться. Ушло мое время. А у Леонида Ивановича — школа. Ему не до баб.

— Одно другому не помешает, — неожиданно рассмеялась Фекла. — Надо вам на паях пригласить хотя бы уборщицу. Эх вы, астрономы! Звезды считаете, а себя как следует обслужить не можете. В баню-то ходите?

— Каждую субботу, — ответил Ермолай.

— А белье кто стирает?

— Сам.

— Представляю… Вот бы поглядеть! — Фекла уже совсем развеселилась, ей было забавно подтрунивать над бобылями. — После стирки белье полощешь?

— А как же! На реку к полынье хожу.

— В прорубь ни разу не свалился?

— Еще того не хватало! Ты, Феня, чем смеяться над стариком, взяла бы да и постирала.

— И возьму. Приготовь, — серьезно предложила Фекла.

— Что вы! — вмешался Суховерхов. — У вас дел много. Я могу школьную уборщицу попросить.

— Анфису? Да у нее своих забот куча: пятеро детей. До чужой ли тут стирки?

— Неужели пятеро? — удивился Суховерхов.

— Пятеро! Мал мала меньше.

— Так у нее, кажется, и мужа-то нет, — растерялся Леонид Иванович.

— А-зачем муж? В селе не вывелись мастера по этой части. — Фекла опять захохотала. — Сколько до Полярной звезды, сосчитали, а сколько детей у Фисы, не знаете. Вот так директор!

Леонид Иванович не обиделся. В самом деле, — упрекнул он себя, — как это я не поинтересовался семейным положением своего работника? Он уже не раз ловил себя на том, что ему приятно смотреть на Феклу. Она все еще была хороша собой и так весело и заразительно смеялась и говорила обо всем с удивительной прямотой. Все в ней казалось таким понятным, что обижаться на нее было просто невозможно.

Суховерхов за свою жизнь повидал немало людей и чувствовал, что Фекла была не совсем обычным и вовсе не заурядным человеком.

После чая Леонид Иванович показал ей свою горницу. Там стоял небольшой стол с аккуратно сложенными на нем тетрадями и учебниками, а также с чернильницей-непроливашкой, принесенной, видимо, из школы. На стене висел портрет Ленина. На подоконнике стоял в глиняном цветочнике полузасохший цветок. В углу разместилась простая железная койка под суконным, похожим на солдатское, одеялом.

Фекла ткнула пальцем в цветочник.

— Надо поливать, — заметила она и, повернувшись к кровати, взяла подушку, взбила ее и поставила углом вверх. Подушка сразу стала мягкой и пышной. — Вот так, — улыбнулась Фекла, видя, как Леонид Иванович, принеся воды в ковшике, осторожно поливает цветок. — Незавидное ваше холостяцкое житье. Нравится оно?

— Как сказать… — замялся Суховерхов. — Откровенно говоря, приятного мало.

— Пора мне домой, — сказала Фекла и вышла в переднюю комнату, где Ермолай, прибрав на столе, сидел с газетой в руках.

— Спасибо тебе, Феня, за приборку и за самовар. Сияет, как новый, — сказал он. — Приходи к нам почаще.

— Постараюсь. Белье для стирки приготовил?

— Если хочешь, так постирай, пожалуйста, — Ермолай вынес узелок. — Вот.

Суховерхов вызвался проводить ее.

— По правде сказать, я не привыкла к проводам, — сказала Фекла, — но если желаете…

Климцов с Киндяковым и Патокиным проездили в Архангельск почти неделю. От покупки траулера пришлось отказаться. Судно было старое — даже Иван своим неискушенным глазом сразу заметил его изъяны: траление бортовое, при котором судно имеет низкие надводные борта и рыбу матросы шкерят прямо на палубе; к тому же долго находиться в море тральщик не мог, так как надо было быстрее сдавать улов, пока он не испортился. Но главное — корабль был порядком изношен, находился много раз в капитальном и текущем ремонтах.

Офоня, обследовав машинное отделение, высказал председателю свое мнение:

— Не стоит овчинка выделки. Год-два поплаваем и на слом.

Дорофей тоже придирчиво осмотрел тральщик от форпика до ахтерпика « Форпик — носовой и ахтерпик — кормовой отсеки судна с водонепроницаемыми переборками » и не проявил восторга.

— Корабль настоящий, промысловый, — сказал он Климцову. — Старое судно надо уважать, а все же плавать на нем будет не только трудновато, но и рискованно. Лучше нам, Ваня, дождаться нового. Нынче, как я слышал, строят большие траулеры с морозильными установками.