Евгений Акуленко - Ротмистр

Бой длился минуту. Из людей Фархада-Эфенди никто в плен не сдался, предпочтя смерть позору. Воины ислама, старая школа.

— Ох, сынок! Дай тебе Господь здоровья! — старец в изорванных одеяниях поклонился Ревину в пояс, длинная борода его коснулась земли. — Не страшно мне умирать, пожил я долго. Да страшно умирать здесь, в проклятом месте…

— Будет, будет, дед Опанас! — старца похлопал по плечу широкоплечий гигант, представился, потирая затекшие от веревок запястья: – Ливнев Матвей Нилыч, начальник изыскательской партии. Ваш, по гроб, должник… А, к черту церемонии! Голубчик вы мой! — Ливнев по-отечески обнял Ревина. — Спаситель! Богатырь!.. Видал я виды, знаете ли, но такого!.. Ревин всеобщей радости не разделял, выглядел мрачным. Победа ему эта далась нелегко. Боролся Ревин с мыслью, что жизни одних, сменял он на другие. И казаки ему дороже стали, чем все эти господа ученые. Или кто они там есть.

Показалась лошадь с двумя седоками. Приглядевшись, Ревин узнал черного жеребца Айвы. "Жива", отлегло от сердца. Позади девушки на широком крупе неловко сидел Вортош, баюкал простреленную руку. Айва тревожно рыскала взглядом, выискивала кого-то. Увидев Ревина, откинула поводья и, вихрем вылетев из седла, бросилась к нему, повисла, обвив руками и ногами, в глазах ее стояли слезы.

— Я искала тебя среди мертвых.

— Полноте, сударыня. — Ревин погладил девушку по волосам, мягко отстранил. — Не время сейчас…

На повозках свозили раненых, укладывали в тень. Среди них отыскался и Семидверный, но был урядник настолько плох, что его даже положили особнячком, вот-вот отойдет. Ревин поправил подложенное под голову раненого седло. Большего он сделать не мог.

— Эх, Данилыч…

Из-под трупа лошади извлекли казака Дуракова, привели в чувство. На вид казался он целехоньким, только текла кровь из разбитой головы. Видать, когда падал, приложило о камень. На слова Дураков не реагировал, глядел непонимающим взглядом, и все старался подняться и уйти куда-то, обнаруживая симптомы контузии. Капитана Одоева среди уцелевших не было. Для него этот бой стал последним. Тот несчастный, что выжил, сидя на колу, сейчас лежал недвижимо на рогожке. Над изувеченным телом, в котором едва теплилась жизнь, склонился длиннобородый старец Опанас, врачевал какими-то снадобьями, что-то вливал в рот. Поодаль на корточках сидел Шалтый. На немой вопрос монгола старец лишь грустно покачал головой.

— Это Олтый, брат Шалтыя, — пояснил Вортош Ревину. — Это он нас привел. Держался, сколько мог…

Вортош помолчал.

— Я хотел поблагодарить вас, полковник…

Ревин сухо кивнул:

— Пустое…

Ревин рассматривал круто уходящую в небо скалу, стоя у подножия. Почти правильную форму зуба слегка портили незначительные выступы и впадины. Ревин приблизился, желая дотронуться до пористой поверхности, оплавленной адским жаром. В следующий момент оба не пристегнутых на застежку револьвера вырвались из кобуры и прилипли к камню, при этом глухо стукнувшись и создав опасность самопроизвольного выстрела. Вдогонку потянулись из-за спины шашки в ножнах. Лишь ценой немалых усилий удалось оторвать револьверы обратно.

— Экспериментируете? — окликнул Ливнев. Усмехнулся, огладил давно не бритую щетину и поманил за собой. — Здесь имеется обратный эффект, полюбопытствуйте, господин полковник! Попробуйте дотянуться чем-нибудь металлическим. Только не пораньтесь!

Ревин ткнул в матово-красную стену концом шашки. Но какая-то сила увела лезвие в сторону, выкручивая из руки эфес. Размах дело не исправил, шашку отбросило, опасно мелькнуло острие.

— Магнит, я полагаю, — предположил Ревин.

— Магнит, — согласился Ливнев. — А есть ли у вас какие-либо версии касательно его происхождения. Ревин пожал плечами.

— Вероятно, магнитические руды спеклись в жерле вулкана. Затем их выдавило кверху…

— Ого! — удивился Ливнев. — Вы, оказывается не только клинками махать горазды.

— Благодарю. Но познания мои в науках более чем скромны.

— А что вы скажете на это? — Ливнев порылся в карманах и извлек на свет пулю.

— Видите, свинец? Металл не магнитный. — Ливнев щелчком пальцев запустил пулю в воздух и та с чмоканием прилипла к камню.

— Волшебный магнит? — Ревин позволил себе улыбнуться. Ливнев многозначительно развел руками.

— Могу я поинтересоваться, — спросил Ревин, не пытаясь скрыть язвительный тон, — неужели эти физические фокусы и стали целью вашего опасного и столь дорого оплаченного путешествия?