Евгений Акуленко - Ротмистр

— Ну, Матвей Нилыч, удивил, — Тирашев покровительственно похлопал Ливнева по плечу. — Удивил! А у тебя, знаешь, задатки, да! Поверь старику. Я кое-что соображаю в таких вещах. И могу тебе по-дружески дать советов, и даже кое-где поставить запятую!..

Необъяснимые явления, таинственные находки, живой вампир Йохан – все отошло на второй план. Тирашев почувствовал почву под ногами, покрылся налетом добродушной начальственности и принялся обстоятельно и подробно рассуждать о скульптуре, камне и инструментах. Когда горничная внесла горячий самовар, Ливнев слишком уж заметно оживился, рискуя вызвать неудовольствие вошедшего в раж Александра Егоровича.

— Дуняша, не уходи, голубушка. Покажи нам, как ты умеешь.

— Ой, барин, — Дуняша прыснула в рукав, — стесняюсь я…

— Какой я тебе барин? Опять ты за свое! Ну-ка, садись! А вы, Александр Егорович, — Ливнев подал карандаш, — напишите-ка на салфетке число какое-нибудь.

— Какое? — недоуменно поднял брови Тирашев.

— Какое на ум придет, то и пишите, — прощебетала Дуняша, снова спрятав смешинки в ладошках. — От меня закройте!

— Гм… Ну, написал, — Тирашев перевернул салфетку.

— Осьмнадцать! — выкрикнула Дуняша и залилась звонким смехом.

— Верно… Подсмотрела!

— Нет! — Дуняша выставила перед собой руки и замотала головой. — Нет! Вы глянули на меня и подумали, сколько мне лет от роду, и дали осьмнадцать… А мне семнадцать еще только…

— Ишь ты!.. А ну, скажи тогда, что у меня сейчас в мыслях?

— Так у всех у вас в мыслях одно и то же, — Дуняша отвела глазки и зарделась.

— Нет, какова девка, а? — Ливнев не выдержал и рассмеялся. — Насквозь видит! Хоть сейчас в разведку!

Тирашев измарал все салфетки. Писал числа, короткие слова, рисовал разные фигуры. Дуняша угадывала даже с завязанными платком глазами, даже повернувшись спиной.

— И что же, — Тирашев утер пот со лба, — ты со всеми вот так можешь?

— Нет, не со всеми. С Матвей Нилычем получается, только ежели они захотят…

— Ну, ступай, — Ливнев улыбнулся. — Иди с Богом!

Дуняша неумело исполнила книксен и скрылась за дверью.

— Возьмешь таких к себе на службу – конфуза не оберешься, — пробормотал Тирашев. И тут же поправился: — Слушай, Матвей Нилыч, отдай мне девку, а? Я с ней быстро бездельников и казнокрадов к ногтю прижму!.. — Тирашев закатил глаза, видя, как расправляется с противниками в подковерных интригах, как Государь приближает к себе, подивившись его проницательности и осведомленности, как… — А, — обреченно махнул рукой министр. — Не отдашь ведь, знаю…

Министр укатил затемно. Долго мялся, морщился и, уже ступив на подножку кареты, пространно намекнул про практическую пользу "изысканий". Дескать, сугубо научный подход – то поле деятельности ученых из Географического Общества, а от Ливнева требуется поставить-таки потусторонние силы на службу государству. Заставить, понимаешь, "их" воду возить и колеса вертеть.

"Какое, к чертям, "поставить", — запершись на ключ у себя в кабинете, Ливнев налил из пузатого графинчика рюмку рябиновки и разом опрокинул в рот, – тут бы узнать, хотя бы, с чем дело имеем". Покосился на лежащую на столе зеленую папку с заглавием "Каменный человек". Ливнев повертел папку пальцами и в бесчисленный раз открыл. Фотографии слепка, фотографии местности, снимок профессора Яттса, его же сбивчивое заключение, данные геологической партии и лозоходцев, показания беглых каторжников, доклад наблюдателей, полтора месяца скитавшихся окрест, пальцевые отпечатки жителей близлежащих деревень, включая грудных младенцев, пальцевые отпечатки… самого… Что же это такое? Злая шутка природы? Свалившаяся с неба глыба? Или действительно, подобно созданному из глины хелмским раввином Элией великану, из тверди встало человекоподобное существо? Ливнев вскочил, сорвал с гипсового слепка полог. Без сомнения фигура принадлежала мужчине. Великолепно сложенный, с мускулистыми ногами, широкой спиной, ростом он не уступал самому Ливневу. В полумраке кабинета изваяние казалось живым. Чудилось, будто бы стоит только окликнуть и каменный человек обернется, явит свое лицо.

— М-да, — пробормотал Ливнев, стряхивая наваждение. — Дорого бы я отдал, чтобы с тобой встретиться…

— Матвей Нилыч, — прервав раздумья, в покои деликатно постучался Йохан. — Я вам не нужен сегодня больше?

— Нет, спасибо, Йохан. Отдыхай! Ты славно поработал. Министра нашего едва удар не хватил.

Йохан улыбнулся и неслышно притворил дверь.