Евгений Акуленко - Ротмистр

Заиграли "Голубой Дунай". Кавалеры отправились ангажировать присмотренных дам, вели их под ручку и вплетались в водоворот вальса. Ревин отдал лакею ножны с шашкой и оказался под огнем косых прищуров: кого блестящий офицер пригласит на первый танец? Молодой генерал шел по залу, выискивая кого-то глазами, равнодушно минуя признанных красавиц, и вслед ему проносились выдохи сожаления. Когда же он остановился напротив некоей невзрачной особы, лорнеты схватились за сердце: "Как такое возможно?!"

— Вы танцуете, сударыня?

— Хуже, чем фехтую, — улыбнулась Айва и благосклонно склонила голову. — Но вам отказать не в силах… Рядом с Евгением куда-то девалась ее былая неловкость. За спиной девушки словно выросли крылья, она бабочкой порхала по паркету, купаясь в музыке, в свете свечей и восторженных взглядах.

— Невеста? — вполголоса поинтересовался Лорис-Мельников.

— Все может быть, — покивал Ливнев. — Все может быть…

С бала прикатили под утро. Евгений предвкушал, как сейчас скинет чрезвычайно неудобный мундир, примет горячую ванну и завалится спать. Но мечтам его осуществиться было не суждено. В дверях его подхватил под локоть Ливнев, увлек за собой:

— Евгений Александрович, голубчик, прошу вас немедленно заглянуть ко мне, — добавил извиняющимся тоном: – Простите, что в столь неурочный час, но, боюсь, до утра я не дотерплю.

— Что-нибудь случилось?

— У меня к вам серьезный разговор.

Ревин не особенно удивился. Матвей Нилыч по натуре приходился совой, и сослуживцы привыкли к внезапным озарениям шефа среди ночи.

— Присаживайтесь! — Ливнев запер кабинет на ключ. Пояснил: – Чтобы нам не мешали… Выпьете что-нибудь?

— Благодарю, — отказался Ревин. — Мне уже достаточно на сегодня.

— А я с вашего позволения… — Ливнев потянулся за любимой рябиновкой. — Вы полагаете я взволнован? Черт побери, еще как!.. Я, знаете ли, такого беспокойства не испытывал со времен первого свидания!.. И, признаюсь, еле дотерпел!..

— Что стряслось-то господи?

— Взгляните! — Ливнев извлек папку, выложил на стол несколько листков, увеличительное стекло, пододвинул лампу. — Это некие образцы пальцевых отпечатков. Двое из них совпадают. Прошу, убедитесь сами!..

— Я не силен в дактилоскопии, — пробурчал Ревин, но за лупу взялся. Ливнев в нетерпении мерил шагами кабинет.

— Насколько я могу судить, эти! — Ревин отложил в сторону два листка.

— Дайте-ка я… Да! Совершенно верно! Рад, что мои выводы подтвердили именно вы …

— Выводы о чем? — Ревин устало потер переносицу. — Матвей Нилыч, может быть довольно ваших загадок? Я, признаться, сейчас несколько туго соображаю…

— Скажите, Евгений Александрович, а как поживают ваши родители? — ни с того ни с сего поинтересовался Ливнев.

— Мои родители умерли… — нахмурился Ревин. — Какое это имеет отношение?..

— Понимаете ли, в чем штука, — Ливнев присел на краешек стола, — давеча на балу к вам подходил с поздравлениями один благообразный старичок. Вы, верно, его и не запомнили?

— Нет, — пожал плечами Ревин.

— Понимаю, — покивал Ливнев. — Понимаю… Столько народу… И всяк почитает своим долгом быть представленным… Но не могли же вы, в самом деле, не узнать… собственного отца?

— Простите?..

— Да и он как-то не поспешил признавать в вас сына… Удивительно, правда?..

— Это какая-то ошибка…

— Нет никакой ошибки! — отрезал Ливнев. — Есть запись в метрической книге села Титово Псковской губернии. Вы ведь оттуда родом? Вот-с, извольте убедиться, об урожденном Ревине Евгении и его родителях: Аксинье Аркадьевне, умершей три года назад, и Александре Евграфовиче, ныне здравствующем… А кстати, знаете, отчего скончалась Аксинья Аркадьевна? Не перенесла весть о гибели сына!..

Ревин молчал.

— А теперь мы подходим к самому главному, — понизил голос Ливнев, — к пальцевым отпечаткам. Первые – собственно, ваши. А вот другие принадлежат, вы не поверите… — Ливнев вскочил и сорвал полог с гипсовой статуи, слепка, снятого с камня в глухой тайге. — Ему!.. И знаете, я отчего-то уверен, что и ваш генеральский мундир придется ему в самую пору!..

Ревин по-прежнему молчал. Едва заметная улыбка тронула его губы.

— Вы не утруждаете себя оправданиями, что ж… — Ливнев приблизился, заглянул Ревину в глаза. — Вы знаете, как это важно для меня. Прошу вас, заклинаю, скажите!.. Кто вы такой?..

Ревин вздохнул, развел большие пальцы сцепленных рук в стороны.

— Тогда, может быть, пригласим Вортоша присесть? Полагаю, ему несколько неудобно в шкафу…