Кристиан Жак - Сын Солнца

Но Шенар не разделял их оптимизма из-за одного события, равносильного для него катастрофе, — краткой поездки Рамзеса в Гелиополис. Ведь именно там фараоны окончательно становились таковыми, так были коронованы первые правители Египта.

Итак, Сети совершенно явно демонстрировал свою волю, тем более, что Рамзесу, по откровению одного жреца, открыли весы Гелиополиса. Таким образом царствующий фараон признавал способность соправителя к правосудию и его умение уважать закон Маат. Конечно, этот высший акт был совершен тайно и имел пока лишь магическое значение, но воля Сети была высказана, и она не изменится.

Распорядитель протокола… Это иллюзия власти! Сети и Рамзес желают, чтобы он уснул на этом удобном месте и забыл свои мечты о величии, в то время как соправитель понемногу приберет к рукам бразды правления.

Рамзес хитрее, чем кажется. Его внешнее смирение таит жестокое честолюбие. Опасаясь старшего брата, он попытался ввести его в заблуждение, но эпизод в Гелиополисе раскрыл его истинные планы. Шенар должен изменить стратегию: бездействовать, выжидая, было бы в этих обстоятельствах промахом, обрекающим на провал. Итак, нужно переходить в наступление и рассматривать Рамзеса как опасного соперника. Нападать на него с тыла, очевидно, недостаточно. Странные мысли пронеслись в мозгу Шенара, такие странные, что ужаснули его.

Оказалась, что жажда реванша была для него важнее всего. Жить в подчинении Рамзесу было бы для него невыносимо. Каковы бы ни были последствия такой схватки, которую он начинает, он ни за что не отступит.

Корабль с огромным белым парусом скользил по Нилу с царственным величием. Капитан знал малейшие капризы реки и ловко играл ими. Шенар сидел в своей каюте, укрытый от лучей солнца. Он не только боялся ожогов, но стремился сохранить белую кожу, чтобы отличаться от смуглых крестьян.

Напротив него сидел, потягивая сок цератония, Аша.

— Надеюсь, никто не видел, как вы поднимались на борт?

— Я принял необходимые меры.

— Вы осторожный человек.

— Еще больше — любопытный… Зачем необходимы такие предосторожности?

— Во время вашей учебы в Капе вы были другом Рамзеса.

— Мы учились вместе.

— Вы продолжаете с ним общаться после того, как его назначили соправителем?

— Он поддержал мою просьбу о должности в каком-нибудь азиатском посольстве.

— Поверьте, я способствовал укреплению вашей репутации, даже если немилость Фараона помешала мне добиться для вас того, чего я хотел.

— Немилость… Не слишком ли сильное слово?

— Рамзес ненавидит меня и нисколько не заботится о благополучии Египта, его единственная цель — неограниченная власть. Если никто не помешает ему, мы вступим в эпоху бедствий. Я вижу свой долг в том, чтобы избежать этого, и многие разумные люди помогут мне.

Аша оставался невозмутимым.

— Я хорошо знаю Рамзеса, — возразил он, — и он не похож на будущего тирана, которого вы описываете.

— Он ведет очень тонкую игру, выступая в роли послушного сына и прилежного ученика Сети. Ничем другим он не смог бы так угодить двору и народу. Я сам сначала попался на удочку. В действительности же он только и думает о том, чтобы стать властелином Двух Земель. Вы знаете, что он ездил в Гелиополис, чтобы заручиться поддержкой главного жреца?

Этот аргумент поколебал Аша.

— Действительно, этот поступок кажется мне преждевременным.

— Рамзес оказывает на Сети отрицательное влияние. По моему мнению, он пытается убедить Фараона как можно раньше уйти, предоставив власть ему.

— Неужели Сети так легко поддается влиянию?

— Если бы это было не так, зачем бы он стал выбирать Рамзеса в качестве соправителя? Во мне, своем старшем сыне, он нашел бы верного слугу Государства.

— Кажется, вы готовы поступиться многими обычаями.

— Потому что они устарели! Разве не мудро поступил великий Горемхеб, составив новый свод законов, когда прежние стали несправедливыми?

— Вы, кажется, решили открыть Египет внешнему миру?

— Да, таковы были мои намерения, ибо только международная торговля обеспечивает процветание.

— А теперь вы изменили свое мнение?

Шенар помрачнел.

— Опасность воцарения Рамзеса вынуждает меня изменить планы, поэтому я и хотел, чтобы наша беседа осталась в тайне. То, о чем я хочу говорить с вами, исключительно важно: так как я хочу спасти свою страну, я должен буду вести против Рамзеса тайную войну. Если вы согласитесь стать моим союзником, то вам достанется решающая роль, и, когда мы победим, первым пожнете плоды этой победы.