Тейлор Колдуэлл - Монгол

Джамуха радостно улыбался.

— Я всегда подчеркиваю, насколько важна дружба между людьми и уважение к земле предков. Священники говорят, что у людей особая судьба, связанная с Богом и будущим. Что с нами будет — это тайна, но мы с ней тесно связаны. Мы — это прошлое, но мы и будущее… Жизнь подобна реке, текущей из вчера в сегодня и в будущие века, и мы плывем вместе с рекой жизни, и в ней отражаются холмы и небеса с находящимся на них солнцем, вечным и теплым. Наш народ ощущает на себе его тепло и таким образом приобщается к вечности. Мы живем своей жизнью, но нами управляет Бог, и мы связаны друг с другом и с нашей матерью-землей. Люди ощущают радость, бесконечную, как небеса. Когда люди умирают, то прощаются с остающимися на земле, говоря им: «До встречи!» И люди знают, что эта встреча состоится и им не стоит печалиться.

Джамуха замолчал и посмотрел на Кюрелена просветлевшим взглядом. Кюрелен понял, что Джамуха его не видит, ему представляется нечто необыкновенное.

— У нас было знамение. Знамение Бога, а без него никто не может существовать. Люди погибнут и не оставят после себя ничего.

Кюрелен ничего не сказал. Он все слышал, но никак не мог поверить собственным ушам. Он пытался себе внушить, что слышит слова безумца. Знамение! Видение Бога! Это просто безумие! Видение вечности, где все переменилось, кроме Бога и человека, остающихся вечными и тесно связанными друг с другом! Он никак не мог этого понять. Так в жизни не могло быть. Жизнь была жестокой и кровавой, и люди жили только сегодняшним днем.

Старик продолжал о чем-то рассуждать и внезапно понял, как много значит осознание Бога, осознание его постоянного присутствия среди нас. Старик долгое время обдумывал все, что услышал, и ему показалось, что он растворился в прозрении, его тело и душа наполнились радостью и покоем.

Кюрелену казалось, что его тело куда-то отлетело, и он плавал в море радости, где не было страха, где человек своим взором мог пронзать вечность!

Кюрелен потряс головой и закрыл глаза. Когда он их снова открыл, ему показалось, что он упал с великих сияющих высот в глубокую темную пропасть, где в полутьме прятались ужасные существа, жаждущие причинить ему вред. Лицо Джамухи просветлело.

— Теперь я понимаю, отчего мои молодые воины так легко поддались воинственному настроению, — тихо заявил Джамуха. — У Темуджина они позабыли о светлом будущем.

Когда Кюрелен возвратился к Темуджину и тот спросил, как дела у Джамухи, ему сразу на ум пришел следующий ответ: «Я возвратился из другого мира и после того, что я там видел, все здесь кажется мне ужасным, злобным и паршивым». Но Кюрелен не хотел навредить Джамухе и поэтому сказал:

— Джамуха со всем хорошо справляется, он учит людей любить и оставаться тебе верными.

Он уже не беспокоился о Джамухе, потому что знал, что против трагедий и несчастий его защищала Вера. Он так надеялся на это.

Кюрелен, Шепе Нойон и Субодай обучали сыновей Темуджина. Дети должны были овладеть всеми знаниями, которыми обладали их наставники. Их учили рисовать странные китайские иероглифы, им пришлось читать труды Золотых Императоров Китая, сыновей Поднебесной.

Учеником Кюрелена был Джучи. Это был хмурый бунтовщик, мальчишка с суровым взглядом и низким хриплым голосом.

Он большей частью отмалчивался, и Кюрелен был от него не в восторге, однако пытался его учить, как положено, чтобы потом гордиться результатами проделанной работы. Ученье давалось Джучи легко, и он обладал железной логикой. С раннего детства он ненавидел отца и жутко завидовал крохотным привилегиям его братьев. Борте обожала Джучи, и Касар чудесно относился к нему.

Темуджин часто отлучался из орды, верхом объезжая необъятные владения. Он вел переговоры с тарханами и отдавал им приказания. От его свирепого взгляда ничего не укрывалось — повсюду царил порядок. О личной свободе его люди даже не мечтали. Они должны были, не обсуждая, покоряться приказам, и вели себя как настоящие рабы. Зато в орде царило повиновение и верность, а Темуджину только это и было нужно. Свирепый, упорный и властный по натуре, он жестко управлял своими кланами, и все в Гоби замирали от ужаса при его виде.

Его властная фигура отбрасывала тень на всю пустыню, а караиты, подданные Тогрул-хана, никогда не забывали о его существовании. Между Темуджином и Тогрул-ханом внешне царил мир, и они часто обменивались любезными письмами и дорогими подарками. Но Тогрул-хан и через пустыни чувствовал дыхание врага. Они находились по разные стороны огромного пространства, и их две армии были готовы к схватке.