Тейлор Колдуэлл - Монгол

Он поднялся и сорвал с себя белое шелковое великолепие, пожалованное ему Тогрул-ханом, и отшвырнул одежды с гримасой отвращения. Потом Темуджин надел единственную смену одежды, которую привез с собой, — свободную тунику из полосатого красно-белого льняного материала — и натянул грубые сапоги из сыромятной кожи, заткнул за пояс кинжал и взял в руки саблю, предварительно осторожно проведя пальцем по кромке лезвия. В свете луны и лампад широкое изогнутое лезвие сверкало, как бледная молния.

Темуджин накинул на плечи плащ и натянул на голову капюшон. Из темной глубины капюшона его глаза светились, как у хищного и опасного зверя. Потом Темуджин застыл, подобно статуе, все его дикие инстинкты и обостренные чувства сконцентрировались на тихом звуке шелестящих шагов. Темуджин рывком раздвинул занавески. Перед ним стоял жирный евнух, увидев перед собой молодого монгола, он низко поклонился и приложил палец к губам.

— Пойдем со мной, господин, — шепнул евнух.

Темуджин внимательно взглянул на него.

— Кто тебя прислал? И куда ты собираешься меня вести? — резко спросил он.

— Пойдем со мной! — низко поклонился тот.

Темуджин колебался и кусал губы. Но разглядел дружелюбное выражение лица евнуха, хотя можно было заметить, что тот был сильно испуган.

Темуджин проверил кинжал за поясом и крепче сжал в руках саблю. Его сердце билось сильно и быстро. Может, за ним прислала Азара? Иных объяснений не было.

— Идем, — сказал Темуджин.

Он последовал за евнухом в длинный темный коридор. В конце коридора стоял, покачиваясь и опираясь на длинную саблю, караульный евнух. Он пытался дремать стоя, голова его упала на грудь. И опять проводник Темуджина приложил палец к губам и прошел вперед, приподнявшись на цыпочки, осторожно отодвинул тяжелый алый кожаный занавес, и они очутились в крохотном внутреннем садике, лунный свет омывал его, и теплый ночной ветерок высушил пот на лице Темуджина. Воздух был напоен тысячью сладких и острых цветочных ароматов. Молодой монгол слышал отдаленный сонный звук плещущейся в фонтане воды. За внутренним двориком располагались огромные сады, темные и тихие, хотя время от времени можно было различить в траве фосфоресцирующие огоньки светляков.

Темуджин следовал за евнухом, сжимая в руках саблю. Они, подобно теням, скользили по влажной траве и завернули за темную стену — сразу поток желтоватого света ослепил их после темноты. Тогрул-хан и его сын сидели за поздним ужином с посланцами калифа Бухары. Темуджин слышал веселый приглушенный звон цимбал, завлекающий смех танцующих женщин и резкий хохот мужчин. Темуджин был в ярости, потому что его не пригласили на этот ужин. Степной варвар оставался неподходящей компанией для изысканных мужчин Бухары и мягких, изнеженных жителей Персии! Темуджин заскрипел зубами, остановился, уставившись на струящийся желтый свет.

Он почувствовал, как его тянут за плащ. Евнух знаком показал, что им лучше продолжить путешествие. Темуджин отшвырнул его руку прочь. Евнух перепугано прошептал:

— Господин, мы должны поспешить! Если охрана нас тут обнаружит, мы погибли!

Темуджин что-то мрачно пробормотал и последовал за евнухом. Тот подошел к концу низкой стены и поднял руку. У входа во дворец расхаживали вооруженные воины. Проходя мимо караульных, они перекликались и продолжали обход.

Из дворца послышались громкие звуки хохота, песни и музыка. Огромные, оббитые медными листами двери открылись, и несколько мужчин вышли в прохладную ночь. Один из них позвал охранника, позвякивая монетами. Тот подбежал к нему, факел в его руках отбрасывал красные блики в темноту. Гость Тогрул-хана презрительно рассмеялся и швырнул монеты в воздух. Свет факела отразил их яркий блеск, осветил лицо перса, темное, с тонкими чертами. Яркими огоньками светились драгоценные камни, украшающие его пышный тюрбан, сверкающий золотом пояс и прекрасные кольца, в великом множестве блестящие на тонких пальцах. Остальные охранники с хохотом пытались поймать монеты до того, как они упадут на землю.

Это был самый подходящий момент, чтобы незаметно проскользнуть мимо стражи, и евнух подал Темуджину знак. Они летели, подобно теням, в двух шагах мимо орущих и хохочущих воинов, и им удалось достичь спасительной тени густой рощицы что-то шепчущих в темноте деревьев, и, переведя дыхание, осторожно пробрались мимо деревьев и вышли в сад. Внезапно соловей начал выводить сладкие, страстные рулады, наполняя ночь великолепными трелями. К нему присоединился еще один ночной певец.