Геннадий Левицкий - Марк Красс

Марк Красс, бывший выразителем сенатской партии, получал удар за ударом от младшего товарища по консульству. Противодействуя популизму Помпея, Красс добился лишь того, что потерял свой авторитет в глазах римского плебса. Отныне богач не смог бы добиться даже самой маленькой выборной должности. Чтобы не кануть в безвестность, Крассу нужно было срочно возвращать расположение народа.

Изобретательный консул прекрасно знал слабые места толпы и выбрал безошибочный путь возвращения популярности у столичной черни. На празднике, посвященном Геркулесу, он совершил грандиозное жертвоприношение. Для народа за счет Красса накрыли десять тысяч столов, и любой желающий мог пить и есть вволю. Затем Красс выдал каждому гражданину Рима хлеба на три месяца из собственных запасов.

На протяжении всего консульства продолжалось соперничество Помпея и Красса. К концу срока они настолько разошлись друг с другом, что прекратили всякое общение. Римляне, наблюдая такую распрю между высшими должностными лицами и самыми влиятельными людьми государства, справедливо опасались продолжения ее на поле битвы. Народ просил консулов примириться, но оба единодушно отказывались, оставаясь во власти чувств, а не разума. Тогда жрецы и предсказатели начали предвещать наступление многих несчастий, если консулы не вернут дружбу, которая существовала меж ними во время выборов. В ответ Красс с Помпеем продолжали хранить дружное молчание, словно подобные обращения относились вовсе не к ним.

И вот оба консула пришли на форум, чтобы сложить свои полномочия пред лицом тысяч римлян. Церемония уже подходила к концу, когда ораторское место занял немолодой человек в простом, довольно старомодном одеянии.

— Я римский всадник Гай Аврелий, — представился он. — Всю жизнь я прожил в Лигурии, и все мои помыслы были направлены на то, чтобы вырастить хороший урожай капусты, вовремя убрать пшеницу, подороже продать свинину. Никогда я не занимался общественными делами и порой даже не знал имен консулов, избранных на следующий год. Лишь один-единственный раз мне удалось попасть в Рим; то было во время триумфа Суллы, да хранят его боги в ином мире. Я до сих пор прекрасно помню день, когда шел за колесницей великого диктатора, избавившего Вечный город от кровавых распрей и установившего мир между гражданами. И вот теперь во второй раз я посетил Рим. Не жажда почестей, не стремление сделать выгодные покупки и не желание созерцать самый великий город мира, хотя он достоин внимания, заставили совершить меня долгий и нелегкий путь. Причиной тому стало необычное видение. Однажды днем я почувствовал неодолимое желание лечь спать, хотя до этого никогда не спал при свете солнца. Едва я опустился на ложе и закрыл глаза, ко мне явился сам Юпитер. Громовержец повелел мне всенародно объявить, чтобы римляне дозволили консулам сложить с себя власть не ранее, чем они станут друзьями. Позвольте же, уважаемые консулы, обратиться к вам с просьбой выполнить волю всемогущего Юпитера.

Многотысячная толпа безмолвно устремила взгляды на консулов. Она ждала каких-нибудь действий, ибо речь всадника не могла остаться без ответа.

Марк Красс поднялся с курульного кресла и обратился к народу со следующими словами:

— Полагаю, граждане, что я не совершу ничего не достойного или низкого, если первым пойду навстречу Помпею, которого вы еще безбородым юношей удостоили почетного звания «Великий» и, когда он еще не был сенатором, почтили двумя триумфами.

Закончив короткую речь, Красс сделал шаг в направлении товарища по консульству. Помпей тотчас же покинул кресло и быстрыми шагами пошел навстречу Крассу. Оба консула обменялись крепкими рукопожатиями под восторженное ликование толпы.

Бывшие консулы часто направлялись в неспокойные провинции, туда, где шла война или существовала угроза таковой. В настоящее время самой желанной для проконсульства провинцией считалась Азия. Восток давно стал привлекательным местом для честолюбивых римлян: там можно было быстро обогатиться, заслужить триумф и немалую славу. Помпей и Красс конечно же мечтали получить именно эту провинцию, но, увы, место было прочно занято. Луций Лукулл — этот изнеженный аристократ — сменил расшитую пурпуром и золотом тогу сенатора на плащ военачальника и блестяще справлялся со своими обязанностями. С небольшой армией он громил стотысячные понтийские и армянские войска и неутомимо гонялся за грозой Рима Митридатом по необъятным просторам Азии. Лукулл ничего не требовал от Рима, а лишь регулярно отправлял в Италию огромную добычу, захваченную на поле битв и в покоренных городах. Естественно, многих в Риме жгла зависть по поводу успехов Луция Лукулла, но не было ни малейших оснований его сменить.