Геннадий Левицкий - Марк Красс

— А почему бы и нет, если вилла пришлась мне по нраву? Естественно, понадобилось некоторое время, чтобы уговорить хозяйку продать ее. Вспомни, Валерий, сколько времени ты бегал за Гнеем Корнелием Долабеллой, прежде чем купил у него раба-повара, блюда которого тебе довелось отведать на званом обеде. Полгода, если не больше. Однако никому не пришло в голову обвинять тебя в противоестественном влечении к Долабелле.

Ответа Красса оказалось достаточно, чтобы закрыть рот гурману до конца заседания. В полемику снова вступил неугомонный Квинт Аврелий.

— Вилла нужна тебе, а Лициния, как я понял, не хотела ее продавать. Так почему же весталка так часто посещала твой дом? Надеюсь, ты не станешь это отрицать?

— Моя жена не возражала против ее визитов, так почему это волнует Квинта Аврелия? — заметил Красс. — Весталка приходила по моему приглашению. Можете осведомиться у посыльного Каппадокийца — именно он передавал весталке мои просьбы.

— И все же странно. За время, что ты потратил, уговаривая Лицинию, ты мог купить не одну виллу, и гораздо лучше.

— Это мог сделать ты, Квинт Аврелий, но не я. Марк Красс не привык отступать от намеченной цели. Я пожелал приобрести имение весталки и купил его.

— Кстати, о цене, — встрепенулся сенатор. — Позволь узнать, в какую сумму обошлась тебе вилла Лицинии?

— В двести тысяч сестерциев.

Аврелий рассмеялся.

— Во сколько же ты оценишь мое альбанское имение? — язвительно спросил сенатор.

Эта вилла была предметом гордости Аврелия и приносила ему огромные прибыли.

— Двести пятьдесят тысяч, думаю, смогу дать, — ответил Красс.

Сенатор рассмеялся еще громче. И хотя суммы назывались действительно смехотворные, веселье Квинта Аврелия никто не разделил.

Привели Сальвия — слугу Красса. Мальчик был страшно избит. Он еле переставлял ноги, правой рукой поддерживал левую, видимо, сломанную.

— Что вы сделали с моим рабом? — вскричал Красс.

— Ты получишь другого раба, молодого и здорового, — сочувственно заверил Метелл.

— Мне не нужен другой, верните Сальвия! — потребовал Красс.

Раб с мольбой и надеждой посмотрел на господина.

— Как будет тебе угодно, — согласился консул. — Ты получишь его после допроса.

Сальвий не сообщил ничего, что могло бы повредить господину. Он подтвердил, что Красс и весталка часто обедали вместе, но при этом дверь в комнату обычно оставалась открытой.

— Для чего открывать двери? — недоуменно спросил Квинт Аврелий.

— Чтобы в помещение заходил свежий и прохладный воздух, — пояснил Сальвий.

— Но ведь дверь иногда и запиралась?

— Закрывалась, — поправил сенатора раб, — когда шел дождь. В доме моего хозяина не принято пользоваться запорами.

Были вызваны еще десятка два свидетелей. Самым грозным прозвучало показание одного из них: какой-то всадник утверждал, что видел, как Красс коснулся плеча весталки вблизи цирка. Это свидетельство вызвало лишь смех обвиняемого и снисходительные улыбки сенаторов.

Наконец утомленный Сенат признал Марка Красса невиновным. В заключение Квинт Цецилий Метелл обратился к любимцу Суллы:

— Думаю, тебе, Марк Красс, следует прекратить встречаться с весталкой Лицинией, чтобы не давать повода для сплетен. Надеюсь, ты понимаешь, что даже слухи о прелюбодеянии весталки расшатывают моральные устои Рима, и мы, сенаторы, обязаны любой ценой их пресекать.

— В этом нет надобности — вилла Лицинии принадлежит мне, и любые отношения с ней я считаю оконченными.

Придя домой, Красс выпил кружку вина и прямо в одежде свалился на ложе. Не успел сенатор как следует расслабиться после трудного дня, как его потревожил стук в дверь. Красс поднялся с твердым намерением убить человека за дверью, кто бы он ни был. Будущей «жертвой» оказался повар Требоний. Преданный слуга быстро оценил ситуацию и столь же поспешно выпалил:

— Я нашел заколку Лицинии.

— Где? — остолбенел Красс.

— В блюде с салатом, — Требоний протянул господину изящную золотую вещицу. — Я нашел ее пять дней назад, но, прости господин, забыл о ней.

— Ты ошибся, Требоний, заколка принадлежит моей жене.

— Позволь, я отнесу почтенной Тертулле…

— Нет, Требоний, я сам это сделаю. Забудь об этой заколке и никому о ней не говори. Ты меня понял?

— Понял, господин.

— Хорошо понял?

— Я все забыл, — уверил Требоний. — Я даже не помню, зачем пришел к тебе. Прости меня, бестолкового, господин.

— Ступай, занимайся своим делом.