Геннадий Левицкий - Марк Красс

Приблизившись к Сулле, Митридат протянул ему руку. Однако тот никак не отреагировал на жест царя.

— Ты не хочешь подать мне руки?! — возмутился Митридат.

— Вначале скажи, согласен ли ты заключить мир на тех условиях, которые я объявил Архелаю.

— Не слишком ли много требуешь, Сулла? Я не твой пленник, за моими плечами стоит огромное войско, готовое умереть за своего повелителя.

— И оно умрет, если ты, царь, будешь несговорчив.

— Довольно угрожать друг другу, — подавил свой гнев Митридат. — Мы встретились для того, чтобы заключить мир.

— Так ты согласен на мои условия? Если нет, я возвращаюсь к легионам.

— Не спеши, проконсул, война не нужна ни мне, ни тебе. Новая битва лишь отдалит тебя от Рима. Нам обоим нужен мир, но твои требования слишком унизительны для царя Понта.

— Что же в них унизительного? Ты сохраняешь свое царство в неприкосновенности, лишь возвращаешь прежним владельцам захваченные земли. Я даже согласен простить резню италиков в Азии и пожать руку, уничтожившую восемьдесят тысяч беззащитных женщин, стариков, младенцев, хотя при других обстоятельствах ее следовало бы отрубить.

— Оставь мне флот и Пафлагонию — она принадлежала Понту до войны.

— Сказал ли тебе Архелай, что я не меняю решений? А теперь, когда мои легионы стоят в Азии, торговаться вообще бессмысленно.

— Честно признаться, когда Архелай уговаривал меня согласиться на твои предложения, я решил, что ты его подкупил. Теперь вижу, что напрасно оскорбил недоверием преданного Архелая. Сулла не стал более сговорчивым даже в виду моего лучшего войска, и мне ничего не остается делать, как принять твой мир.

— Я рад, что ты наконец понял меня и признал свою ошибку. Умение признавать свою неправоту дано лишь сильным людям, — искренне произнес Сулла. — Архелая ты напрасно подозревал в измене; пока тебе служат такие люди, как он, твои дела, Митридат Евпатор, не так уж плохи.

— С тобой, Сулла Счастливый, мы договорились, хотя немного и не так, как мне хотелось… А как быть с Фимбрией? Он доставил мне много неприятностей, и неизвестно, что у него на уме сейчас.

— Фимбрию я беру на себя. Думаю, через несколько дней он протянет медную монетку Харону [12] Харон — в греческой мифологии перевозчик душ умерших через Ахеронт (Ахерон), реку в царстве мертвых. У греков существовал обычай класть покойнику в рот мелкую монету, чтобы тот мог расплатиться с Хароном. , чтобы тот перевез его в царство мертвых.

— Буду признателен, если ты избавишь Азию от этого разбойника, — облегченно вздохнул Митридат. — Если мы нашли с тобой общий язык, не обменяться ли нам рукопожатиями?

— Не вижу для этого препятствий.

— Тогда у меня есть маленькая просьба. Протяни руку первым. Ведь ты при встрече отверг мое приветствие на виду у всего войска…

— Понимаю, понимаю, — кивнул Сулла и протянул руку.

Митридат неторопливо, как и подобает царям, ответил пожатием. Оба войска радостными криками приветствовали примирение недавних врагов. Впрочем, воины Митридата выражали свою радость более бурно и искренне.

Заключив мир с одним противником, Сулла Счастливый в тот же день повернул легионы на нового врага.

Фимбрия же, наоборот, как только узнал о встрече Суллы и Митридата, стал спешно уводить свое войско в глубь Азии. Имея лишь два неполных легиона, нечего было даже мечтать о победе. Семь легионов Суллы шли по пятам врага, относясь к походу, как к небольшой прогулке. Они настигли грозу Митридата недалеко от лидийского города Фиатиры. Не желая напрасно проливать римскую кровь, Сулла приступил к осадным работам.

Воины Фимбрии начали покидать свой лагерь и перебегать к противнику. Они тут же включались в работу: копали ров, ставили частокол и криками призывали товарищей следовать их примеру.

Фимбрия продержался пятеро суток. Он даже не пытался что-либо предпринять, чем вызвал немалое удивление, как у своих товарищей, так и у врагов. Наконец утром шестого дня Фимбрия отправил послов в лагерь Суллы с предложением о личной встрече. Зная о довольно мягких условиях мира для Митридата, он также надеялся достичь более-менее достойного соглашения.

Едва из лагеря Суллы вышло человек десять, Фимбрия поспешил им навстречу. Желая показать, что он полностью доверяет Сулле, мятежный легат взял с собой лишь старого преданного Нония. По мере сближения беспокойство все больше охватывало Фимбрию. Его взгляд метался с одной движущейся фигуры на другую и, не найдя нужной, в последней надежде вновь и вновь всматривался в идущих навстречу.