Геннадий Левицкий - Марк Красс

И вот наконец два могущественных вершителя судеб народов двинулись навстречу друг другу, вернее — враг врагу.

Надо отметить, что даже незаурядная внешность каждого была достойна другого: если Сулла обладал рыжей шевелюрой и неповторимым молочно-красным цветом лица, то Митридат отличался просто гигантским ростом.

При этом понтийский царь был ловок, неутомим и кипел энергией, то есть обладал чертами, не свойственными крупным людям. Сформировать характер помогли трудные годы юности. В одиннадцать лет мальчик лишился отца — картина, довольно распространенная в царских домах Востока, где правители редко доживали до старости и столь же редко умирали своей смертью.

Чтобы избежать участи отца, мальчик покинул синопский дворец и семь лет скитался по стране. Каждую ночь он менял место ночлега, добывая пищу охотой, а иногда разбоем. Чаще всего юноша нападал на сборщиков налогов: он вполне справедливо утверждал, что берет то, что принадлежит ему по праву.

Ни дня не проведя на троне, молодой сын Митридата Эвергета стал живой легендой. Никто не мог сравниться с царственным юношей в беге, не было равных ему и в конных состязаниях. Он объезжал самых норовистых диких коней, мог, мчась во весь опор, поразить стрелой дичь. У молодого Митридата появилось много друзей в разных уголках страны, большей частью из простонародья. Везде он был желанным гостем, получал кров и пищу.

Достигнув совершеннолетия, Митридат явился в царский дворец и предъявил свои права на престол. Никто не посмел ему возразить. Правление юный царь начал с того, что повелел умереть опекунам, назначенным в годы его малолетства, любезно предоставив им самим выбрать вид смерти.

Утвердившись на троне, Митридат продолжал удивлять своих подданных. Он побеждал в состязаниях — кто больше съест или выпьет — на пиршествах. Непревзойденны были и его любовные утехи: десятки жен и сотни наложниц ублажали царя, посещавшего за ночь по нескольку женщин.

Не только плотскими утехами был силен царь. Митридат мог свободно изъясняться на языках двадцати двух азиатских народов. Его постоянно окружали греческие философы, поэты, историки, музыканты. Он собрал богатейшую коллекцию произведений искусства: картины, статуи, посуда, украшения, оружие, но особенно славилось его собрание драгоценных колец.

Много времени Митридат уделял изучению ядов и противоядий. В этой науке он также немало преуспел. Царь Понта приучил свой организм к действию самых распространенных ядов. И это было весьма кстати: сильный правитель на Востоке всегда вызывал ненависть, страх, зависть, и как следствие возникало желание поскорее от него избавиться. Заговоры следовали один за другим, но Митридату всегда удавалось нанести удар первым. Пощады не было никому: по приказу царя уничтожили его мать, сестру, брата, троих сыновей и столько же дочерей.

Митридат не доверял никому; ему приходилось самому выполнять работу, недостойную царя, а часто и опасную. Однажды он покинул дворец и не давал о себе знать целых четыре месяца. Все считали Митридата погибшим, однако делить власть и наследство царя не спешили. И правильно делали: Митридат вернулся здоровый и невредимый. Оказывается, за это время он обошел всю Переднюю Азию, посетил каждый ее народ, пусть даже самый малочисленный. А спустя несколько месяцев понтийское войско двинулось по пути, пройденному Митридатом.

Война для царя Понта была смыслом жизни, ничто не доставляло ему большего наслаждения, чем звуки битвы: лязг мечей, топот лошадей, крики раненых. Вид поверженного врага приносил царю больше радости, чем многочисленные обитательницы гарема.

Значительных успехов Митридат добился на востоке и на севере: его полководцы Неоптолем и Диофант разбили скифов, тавров, роксоланов и присоединили к Понту богатое Боспорское царство. Митридат покорил Колхиду с крупными торговыми городами Фазисом и Диоскуриадой; Малую Армению он превратил в свою сатрапию. Наконец, царь обратил взор на запад: ему довольно легко удалось овладеть Малой Азией, включая римскую провинцию Азия. Самое время было остановиться, но успехи вскружили голову царя, лавры покорителя мира уже грезились ему наяву.

Высадка войск в Греции была величайшей ошибкой Митридата, и теперь могущественному владыке Востока приходилось смиренно просить мира у авантюриста, никого не представляющего в данный момент и ничего не имеющего, кроме нескольких десятков тысяч легионеров.