Гэри Дженнингс - Ацтек

— Какая еще хитрость! — отмахнулся тот. — Мы тут с вашим товарищем и сами головы ломаем: что с ними случилось?

Тес-Дзиора уставился на нас обоих, грудь его тяжело вздымалась. Другой бегун изумленно выдохнул:

— Они что… даже здесь не пробегали? Пока вся группа бегунов из Джуаджий-Бо подтягивалась к нам, я сказал:

— Мы тут уже прикидывали, что могло случиться. То ли они выбрали другой путь, то ли их задержали женщины…

Все дружно покачали головами и тревожно переглянулись. И вдруг кто-то тихонько, с испугом проговорил: — Наша деревня… — Наши женщины! — уже громче подхватил другой. — Наши лучшие бегуны, — дрожащим голосом произнес житель другого селения.

В глазах всех мужчин, включая и жителя Гуачо-Чи, отразились ужас и потрясение. Все взоры обратились к северо-западу. Повисла мертвая тишина, а спустя миг я остался в одиночестве, ибо произнесенное кем-то слово заставило всех моментально сорваться с места и помчаться гораздо быстрее, чем на состязаниях. Одно только слово:

— Йаки!

Нет, я не последовал за ними в Джуаджий-Бо. Больше я туда уже не возвращался. Не мне, чужеземцу, было разделять с рарамури боль их утраты. Совершенно ясно, что разбойники йаки нагрянули в деревню почти одновременно с бегунами из Гуачо-Чи, а последние оказались слишком вымотаны, чтобы дать отпор налетчикам. Скорее всего, с них живых содрали скальпы, и смерть их была мучительной, а уж о том, что вынесли перед смертью си-риаме, юная Ви-Рикота и другие женщины деревни, мне страшно даже подумать. Наверное, оставшиеся в живых мужчины потом возродили селение Джуаджий-Бо, приведя туда женщин из Гуачо-Чи, но я этого уже не увидел, ибо никогда больше не встречал рарамури. Как не встречал и ни одного йаки, ни тогда, ни вообще ни разу в жизни. Признаюсь, интересно было бы взглянуть (но только издали, незаметно) на этих, должно быть, самых свирепых и злобных существ на свете. Лично я знал только одного человека, который, повстречавшись с йаки, остался жив и смог об этом потом рассказать. Помните того старейшину из Дома Почтека, у которого содрали кожу и волосы на макушке? Кстати, вы, испанцы, тоже пока не сталкивались с этим племенем. Ваши исследователи еще не проникли так далеко на север и запад. Пожалуй, любой человек, даже испанец, который окажется среди йаки, заслуживает сочувствия. Так вот, потрясенные мужчины со всех ног бросились в родную деревню, а я стоял и смотрел им вслед. Когда они, скрывшись в лесу, наконец пропали из виду, я сел, попил воды, подкрепился пиноли, пожевал джипури, чтобы набраться бодрости на остаток дня, и затоптал тлеющий костер. Потом, сориентировавшись по солнцу, я выбрал направление и зашагал на юг. Мне было хорошо среди рарамури, и меня страшно огорчало, что все закончилось такой трагедией. Но, с другой стороны, у меня имелись добротная одежда из оленьей кожи и сандалии из шкуры кабана, кожаные мешки для продовольствия и воды и кремневый нож у пояса, да и оба кристалла, зажигательный и позволяющий хорошо видеть, по-прежнему были при мне. Я ничего не оставил в Джуаджий-Бо, если не считать проведенных там дней. Но их-то как раз я унес с собой, ибо навсегда сохранил в памяти.

Его Священному Императорскому Католическому Величеству императору дону Карлосу, нашему королю и повелителю

Его Высочайшему и Августейшему Величеству из города Мехико, столицы Новой Испании, в день св. Амвросия в год от Рождества Христова одна тысяча пятьсот тридцатый, шлем мы наш нижайший поклон.

Как известно нашему высокочтимому государю, в последних своих письмах мы подробно останавливались на исполнении обязанностей Защитника Индейцев. Позвольте же теперь поведать о главной нашей задаче, ибо как епископ Мексики мы призваны в первую очередь распространять среди вышеупомянутых индейцев Истинную Веру. Как станет ясно Вашему Вникающему Во Все Величеству из прилагаемых хроник нашего ацтека, его народ всегда отличался достойными презрения суевериями, усматривая знаки и знамения не только там, где видят их разумные люди , — например, в солнечном затмении, — но даже в самых обычных совпадениях. Легковерность индейцев и склонность их к суевериям в чем-то упрощает, но в чем-то и усложняет нашу задачу по отвращению сих несчастных от поклонения дьяволу и обращению их к Христу.