Гэри Дженнингс - Ацтек

Я много размышлял об этом и задаюсь вопросом: уж не потому ли я встречаю только скорбных и угрюмых обитателей ночи, что и сам очень похож на них? Возможно ли, что людям более веселого нрава, сердца которых открыты радости, легче увидеть более благородного призрака? Я прошу вас, господа писцы, если кто-то из вас, добрых людей, встретит Цьянью ночью, дайте мне знать об этом. Вы узнаете ее сразу, и никого из вас не испугает дух, воплощающий в себе такое очарование. Она по-прежнему, как и тогда, предстанет перед вами девушкой двадцати лет, ибо смерть, по крайней мере, избавила ее от старения и всех связанных с ним немощей и недугов. И вы непременно узнаете эту улыбку, ибо ни за что на свете не сможете устоять и непременно улыбнетесь в ответ. А если она заговорит…

Но нет, вы не поймете ее речь, но если просто увидите ее, будьте милосердны — расскажите об этой встрече мне. Ибо Цьянья по-прежнему бродит по этим улицам. Я знаю это. Она здесь, и она будет здесь всегда. Всегда.

Его Священному Императорскому Католическому Величеству, императору дону Карлосу, нашему королю и повелителю

Его царственному и грозному Величеству, наиславнейшему нашему королю из города Мехико, столицы Новой Испании, в день св. мученика Пафнутия, в год от Рождества Христова одна тысяча пятьсот тридцатый, шлем мы наш нижайший поклон.

В последнем своем послании Его Величество с присущими Ему добротой и сочувствием выражает сострадание по поводу затруднений, с коими нам, Защитнику Индейцев, каждодневно приходится сталкиваться, исполняя свои обязанности, и просит сообщить Ему о вышеупомянутых сложностях и препонах более подробно.

Во исполнение сего повеления довожу, в частности, до сведения Вашего Величества, что у испанцев, получивших в здешних краях владения, вошло в обычай присваивать вместе с землей в собственность и искони проживавших там индейцев и клеймить их щеки буквой «G», первой буквой слова «guerra», то есть «война», дабы, объявив их военнопленными, на этом основании подвергать самому жестокому обращению. Правда, со временем нам удалось добиться признания того, что индейца нельзя обрекать на рабский труд, если только он не признан светскими либо церковными властями виновным в совершении какого-либо преступления. Добились мы и более строгого применения здесь закона Матери— Испании, провозглашающего всякого принявшего Святое Крещение (как еврея в Старой Испании, так и индейца в Новой) имеющим те же права, что и исконный христианин-испанец. Из этого следует, что ни один крещеный индеец не может быть осужден за какое-либо преступление без проведения подобающего расследования, слушания дела в суде и вынесения приговора. Но, конечно, показания туземцев, как и показания евреев (даже обращенных в христианскую веру), не могут иметь тот же вес, что и показания благочестивых, уже рожденных христианами испанцев. Следовательно, если испанец пожелает получить в рабство какого-нибудь крепкого индейца или привлекательную краснокожую женщину, ему требуется лишь выдвинуть против этого человека более или менее правдоподобное обвинение, которое ему хватит ума измыслить.

Поскольку мы были свидетелями осуждения многих индейцев по обвинениям, являвшимся в лучшем случае спорными, и поскольку мы испытываем опасения за души наших соотечественников, которые открыто расширяли свои владения и увеличивали число подвластных им людей самыми изощренными способами, недостойными христианина, мы опечалились и почувствовали необходимость принять меры. Благодаря своему титулу Защитника Индейцев нам удалось убедить судей, что все случаи клеймения туземцев должны впредь согласовываться с нашей канцелярией. Поэтому железа для клеймения отныне хранятся запертыми в ларь, который будет открываться двумя ключами, один из коих находится в нашем ведении.

Поскольку теперь ни один индеец не может быть заклеймен без нашего ведома, мы упорно отказываемся давать свое согласие в тех случаях, где имеет место явное, вопиющее попрание справедливости, так что судам приходится отменять приговоры. Столь ревностное исполнение Вашим епископом возложенных на него обязанностей Защитника Индейцев навлекло на нас ненависть со стороны многих соотечественников, но мы способны сносить это невозмутимо, ибо сознаем, что действуем во имя конечного блага всех, кто к сему причастен, включая и считающих себя ущемленными. Однако мы отдаем себе отчет в том, что процветание Новой Испании (дающей пятую часть доходов Короны) зиждется, как и благополучие иных колоний, на использовании рабского труда, в связи с чем полный отказ от такового нежелателен и невозможен. Так что теперь, когда испанец желает приобрести индейца в качестве подневольного работника, он не обращается к светской власти, но обвиняет туземца в том, что оный, будучи новообращенным, совершил некий lapsus fidei [31] Прегрешение против веры (лат.) . , и апеллирует к нам как к Защитнику Веры. А поелику сия наша обязанность главенствует над всеми прочими, мы в таких случаях не отказываемся от применения клейма.