Гэри Дженнингс - Ацтек

— Ну вы и молодцы! — восхитился я. — А разбойникам поделом: они напали на меня, избили, ограбили, а потом бросили, сочтя мертвым.

— Мы тоже боялись, что ты умер, но не теряли надежды, — сказал Коцатль. — А поскольку других дел у нас все равно не было, обшаривали здешнее побережье вдоль и поперек. Ну а сам-то ты, Микстли, что делал?

— Тоже шастал по побережью, — ответил я. — Искал сокровища, как обычно.

— Нашел? — пробурчал Пожиратель Крови. — Ну, я нашел себе жену. — Жену! — Он отхаркался и сплюнул. — А мы-то боялись, что ты всего лишь умер.

— Все тот же неисправимый старый брюзга! — Я рассмеялся. — Но погоди, посмотрим, что ты запоешь, когда ее увидишь…

Я огляделся, позвал Цьянью, и она тут же явилась, царственная, как Пела Ксила или госпожа Толлана, но несравненно более красивая. За то время, что я беседовал с друзьями, она успела обзавестись новой блузкой, юбкой и сандалиями, переодеться в обновки и украсить свою белую прядь радужным переливающимся жуком, которого мы называем «живым самоцветом». Полагаю, я и сам уставился на нее с неменьшим восхищением, чем оба моих друга.

— Правильно ты назвал меня старым брюзгой, Микстли, — признал старик. — Аййо, девушка из народа Туч — это воистину бесценное сокровище!

— Я узнал тебя, госпожа, — галантно обратился к девушке Коцатль. — Ты была юной богиней в том храме, который маскировался под постоялый двор.

Я познакомил своих друзей с Цьяньей, которым она явно пришлась по душе, а потом сказал:

— Как удачно, что мы встретились, я ведь собирался по пути зайти в Шикаланко, где меня поджидает еще одно сокровище. Думаю, вчетвером мы сможем донести его сами, не нанимая носильщиков.

И мы все неспешно отправились дальше — в путешествие по стране, где мужчины ходят, согнувшись под тяжестью своих имен, а женщины поголовно, словно ламантины, жуют жвачку. И наконец прибыли в мастерскую мастера Такстема, который показал нам, что ему удалось сделать из гигантских зубов. Поскольку я уже знал кое-что о качестве материала, с которым сам же и поручил ему работать, мое потрясение при виде того, что вышло из рук мастера, было не столь велико, как у Коцатля и Пожирателя Крови. Как я и просил, Такстем сделал фигурки почитаемых в Мешико богов и богинь разной величины, а также резные рукоятки кинжалов и гребни. Но кроме того, мастер, уже по собственной инициативе, выточил черепа величиной с настоящие черепа детей, украсив их искусно выгравированными сценами из старых легенд, сделал удивительные шкатулочки с тщательно пригнанными крышками и флакончики для благовоний копали с затычками все из того же материала. Еще там были красивые медальоны и застежки для накидок, свистки и броши в форме крохотных ягуаров и сов, цветов и кроликов, а также изысканные фигурки обнаженных женщин.

Работа была столь тонкой, что рассмотреть как следует иные детали оказалось возможным только с помощью моего приближающего кристалла. Это относилось, например, к тепили на фигурке обнаженной девушки размером не больше шипа агавы. Следуя полученным от меня указаниям, Такстем не потратил впустую ни одного кусочка или осколочка, все пошло в дело: на серьги для ушей и носа, на браслеты для щиколоток и запястьев и, наконец, на элегантные зубочистки и палочки для чистки ушей. И все эти предметы, большие и маленькие, отсвечивали желтоватой молочной спелостью, словно были вырезаны из луны и светились внутренним светом. Касаться их было так же приятно, как и на них смотреть: их поверхность художник сделал столь же гладкой, как кожа на груди Цьяньи. Как и ее кожа, эти вещи, казалось, манили: «Коснись меня, приласкай меня…»

— Ты обещал, молодой господин Желтый Глаз, что мои изделия достанутся только тем, кто их достоин, — сказал Такстем. — Так позволь же мне сделать первый выбор самому.

С этими словами он наклонился, поцеловал землю перед Цьяньей и, выпрямившись, повесил ей на шею изысканную волнистую цепочку, состоявшую из сотен звеньев. Наверняка, чтобы вырезать их из твердого цельного костяного массива, он потратил уйму времени. Цьянья вся просияла и промолвила:

— Мастер Такстем оказывает мне великую честь. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из смертных мог быть достоин таких чудесных вещей. Их следовало бы приберечь для ваших богов.

— А по-моему, — возразил мастер, — красивая молодая девушка с молнией в волосах и именем, означающем на языке лучи «всегда», больше похожа на настоящую богиню, чем каменные изваяния.