Гэри Дженнингс - Ацтек

Я покосился на своих спутников и, когда те без колебаний кивнули, сказал:

— Я с большим удовольствием последую этому славному обычаю, мои господа, но я человек новый и мало сведущ в том, как это делается…

— Мы будем рады тебе помочь, — заявил тот же самый старейшина. — Давай назначим празднество на послезавтра. И проведем его в этом здании, благо здесь есть все необходимое. Мы позаботимся о еде, закусках, музыкантах, танцовщицах и женщинах для особых услуг и, само собой, проследим, чтобы все уважаемые почтека получили приглашения. Ты и твои друзья, со своей стороны, можете пригласить всех, кого сочтете нужным. Ну а пышным будет этот пир или скромным, — добавил старец, лукаво склонив голову набок, — зависит от твоего вкуса и от твоей щедрости.

Я снова переглянулся с друзьями, а потом с воодушевлением заявил: — Почтенные господа, я хотел бы попросить вас, чтобы все на этом пиру было только самое лучшее, а уж за ценой я не постою. Хочу, чтобы этот пир запомнился надолго.

Да уж, господа писцы, мне, во всяком случае, он запомнился навсегда. И хозяева, и гости были разодеты на славу. Сделавшись полноправными (и удачливыми) почтека, я, Коцатль и Пожиратель Крови обрели право носить определенный набор золотых украшений и изделий из драгоценных камней, указывающий на наше новое положение. Однако мы не стали этим злоупотреблять. Я, например, ограничился золотой застежкой для накидки, подаренной мне давным-давно госпожой Толланой, да маленьким изумрудом в ноздре. Зато уж саму накидку я надел из лучшего хлопка, с богатой вышивкой, а к ней — сандалии из кожи аллигатора, со шнуровкой до колена. Мои длинные, отросшие за время странствий волосы были собраны на затылке плетеным ремешком из красной кожи.

Во внутреннем дворе здания, над огромным ложем из углей, шипели, жарясь на вертелах, туши трех оленей, и все, что подавалось в тот день, выглядело отменно и было превосходно на вкус. Звучала музыка — приятная, но не слишком громкая. Красивые женщины оживляли пир, прохаживаясь среди гостей, и время от времени то одна, то другая из них исполняла грациозный танец.

К нам троим в тот вечер приставили трех специальных рабов, и когда те не подкладывали на тарелки яства и не подливали в бокалы напитки, они обмахивали нас огромными опахалами из перьев. Мы познакомились с другими купцами и выслушали множество рассказов об их походах, приключениях и приобретениях. Пожиратель Крови пригласил на пир четверых или пятерых своих старых приятелей-воинов и вскоре вместе с ними основательно напился. Мы с Коцатлем никого в Теночтитлане не знали и от себя лично не приглашали, однако среди гостей неожиданно оказался и мой старый знакомый.

— Крот, ты не перестаешь меня удивлять, — прозвучал вдруг чей-то голос.

Я, повернувшись, увидел сморщенного, согбенного, почти беззубого старика с кожей цвета бобов какао, того самого, который не раз появлялся невесть откуда в наиболее важные моменты моей жизни. Правда, на этот торжественный пир он заявился не в столь неряшливом виде, как обычно. Во всяком случае, поверх набедренной повязки он еще надел и накидку.

— Называть меня Кротом больше нет причин, — отозвался я, приглядываясь к старику сквозь топаз и невольно отмечая в его облике нечто… очень знакомое, кого-то он мне напоминал.

— Как тебя ни встречу, — с едкой ухмылкой заметил старик, — ты обязательно уже не тот, кем был раньше. То школяр, то писец, то помилованный преступник, то награжденный за героизм воин. А теперь еще и процветающий купец, задающий пир на весь мир.

— Между прочим, — ответил я, — это ты надоумил меня отправиться путешествовать. А что это ты так улыбаешься, разве я не могу отметить успех своего предприятия, устроив пиршество?

— Успех твоего предприятия? — насмешливо переспросил он. — Может, скажешь, и все предыдущие достижения были исключительно твоими собственными? Тебе никто не помогал? Ты обходился своими силами?

— Почему это никто? — промолвил я. — Здесь присутствуют мои добрые друзья и партнеры по этому путешествию…

— Так-то оно так. Но разве могло бы это путешествие вообще осуществиться, не получи ты тогда так неожиданно щедрый подарок?

— Это правда, — согласился я. — И я, разумеется, намерен отблагодарить дарителя и выделить долю…

— Поздно. Она умерла. — Она? — недоумевающе повторил я, ибо считал своим благодетелем Несауальпилли. — Кого ты имеешь в виду, старик?

— Твою покойную сестру, — сказал он. — Этот таинственный подарок был завещан тебе Тцитцитлини.