Клара Фехер - Море

Да и мыться теперь гораздо труднее без мыла, в ледяной воде. А между тем со всей строгостью надо следить за чистотой, чтобы, валяясь на пыльном полу склада, не подхватить какое-нибудь кожное заболевание.

Агнеш стала вести себя гораздо предусмотрительнее. С каждым днем усиливалась ее тяга к жизни. Раз столько выдержала, то теперь уж не следует сдаваться. С тех пор как на складе побывали дворник и начальник ПВО, она с восьми часов утра до самых сумерек не отходила от стеклянной двери конторки и все время прислушивалась, не отпирает ли кто замки. И, как только замечала что-либо подозрительное, сразу же пряталась.

Несколько раз на склад приходили какие-то люди. Первые посетители заглянули только в переднее помещение. Агнеш часами стояла в своем убежище, затаив дыхание, не подозревая, что это проверяли показание электросчетчика.

Во второй раз едва удалось спрятаться, как послышались гулкие шаги: в городе выискивали спрятанные запасы продовольствия. В третий раз кто-то хотел конфисковать складское помещение.

Агнеш волновалась, замирала от страха, когда кто-нибудь приходил на склад, и в то же время мучительно ждала прихода людей. Слышать человеческую речь, узнать что-нибудь из подслушанного разговора о внешнем мире, выглянуть в щелочку из мрачного одиночества в действительность. «Мой шурин бежал из Мако», — сказал кто-то, и Агнеш с трепещущим сердцем принялась соображать. Бежал? Стало быть, там уже фронт. А Мако… где же он, этот город? Северо-восточнее Сегеда, пять часов езды поездом… А на танке? Господи, может быть, завтра они уже будут здесь. «Что вы скажете, опять не выдали хлеба по карточкам». «Мне кажется, что никакого покушения на Гитлера не было, им, видать, нужен только повод для новых убийств и расправ». «Полно вам, господин Галгоци, будут они искать повод. Мне думается. Маляр решил покончить с собой. Да оно и не удивительно, русские уже стоят у их границ». Мозг Агнеш работает с молниеносной быстротой. Русские подошли к германской границе. Покушение на Гитлера… Война продлится два дня, теперь уж максимум два дня… Как хорошо, что она спряталась: бедствиям ее приходит конец, ей удалось пережить войну.

Она караулит, не оставит ли кто из посетителей газету, книгу или хотя бы не до конца разгаданный кроссворд… Но надежды ее напрасны.

Проходит еще восемь или десять дней, никто больше не является; Агнеш решает сама связаться с внешним миром. Она заметила, что если в некоторых местах склада прижаться ухом к полу или к батарее, можно услышать обрывки разговора, музыку, радио. В туалетной, например, поздно вечером отчетливо слышны передачи радиостанции «Дунай» — приемник вопит в расположенной по соседству квартире начальника ПВО.

Ей хочется видеть. Как — то на рассвете она соскребла ногтем в уголке окна небольшой кусочек наклейки и, смачивая это место слюной, терла его до тех пор, пока не установила, что оконное стекло вовсе не матовое, а просто грязное.

Как много значит для нее эта щелка! Ранним утром она, прильнув к стеклу, видит трамваи, видит, как поднимают шторы на витринах магазинов, видит людей, движение, жизнь и по малейшим признакам пытается делать свои выводы. Раз грузовики один за другим устремляются в Буду — значит, немцы бегут. Ага, толпа у газетного киоска; по-видимому, какое-нибудь очень важное сообщение. Может быть, наши запросили перемирия?

И вот, будучи в заточении, Агнеш постепенно входит в курс событий.

Однажды утром, когда одиннадцатый трамвай дошел до поворота, Агнеш увидела протянутую с площадки вагона мужскую руку. Трамвай скрылся из виду, а мостовая почему-то оказалась усеянной белыми листочками бумаги. Листовки! К ним подбегают юноши, подхватывают, читают, осмеливаются и люди постарше. Какой-то мальчик прячет несколько листков в карман и убегает. Но вот приходят полицейские, хватают какого-то мужчину под руки и собирают оставшиеся листочки. Агнеш много дней думает над тем, что могло быть в этих листовках. А кто тот храбрец, который, рискуя жизнью, среди бела дня, на самом бойком месте кольца Карой выбросил прокламации?

В другой раз, под вечер, она увидела возле площади Эржебет длинную процессию. С трудом переставляя ноги, брели старики и старухи, неся за спиной и на руках крохотных детишек. Когда шествие оказалось совсем близко, Агнеш заметила нескольких вооруженных конвоиров и желтые звезды на спинах людей. Евреи? В чем их вина? Зачем их гонят? Что же творится на свободе?