Клара Фехер - Море

Надо было раньше, раньше сбросить с себя… Теперь уже поздно. Теперь уже только огнем и мечом можно прогнать их отсюда.

Монотонный грохот нагоняет сон, но Агнеш через каждые десять минут вздрагивает и тревожно прислушивается, не кончилась ли стрельба. Орудия не умолкают, где-то рушатся дома, дрожит и дыбится к самому небу израненная земля, все охвачено огнем и дымом. «Господи, приходите, приходите же! Сквозь огонь, кровь, страдания, все равно приходите! Сколько красоты в мире, сколько счастья! Не дайте умереть, спасите от страданий, приходите же скорее!»

Артиллерийская канонада усиливается. Со стены отваливается кусок штукатурки и падает к ногам Агнеш. Шум от падения заставил очнуться, оборвал ее моления. В голове Агнеш роятся всякие мысли, воспоминания.

«Я всегда хотела стать врачом», — воспоминание об этом пронизывает ее сердце так внезапно и отзывается во всем теле с такой болью, что глаза наполняются слезами. Она постоянно мечтала стать врачом, ее всегда влекли тайны жизни и смерти, процесс рождения и умирания. Врачи ей казались самыми сильными людьми в мире. В их власти прекратить боль, продлить жизнь. Врачи и только врачи способны стать хозяевами судьбы. И, пожалуй, врачи найдут когда-нибудь тайну вечной жизни. Она ни с кем не говорила об этой мечте, но знала о себе, что готовится стать врачом и, если вырастет, одна найдет средство от всех болей, исцелит детей от дифтерии и стариков, страдающих раком. И если иногда ею овладевал страх перед бесконечностью, если иногда голова ее шла кругом при мыслях о тысячелетиях истории или об астрономических расстояниях и массах, она всегда находила в сердце успокоение и поддержку: «Я стану больше, я буду бороться. Я буду врачом…» После окончания четырех классов начальной школы она хотела пойти в гимназию. Но, проплакав ночь, вынуждена была согласиться с решением родителей: средств хватает только на гражданскую школу. «Не беда, я все равно буду врачом». И она, кроме школьных заданий, с каким-то диким упорством учила тайком латынь и математику за первый класс гимназии. После гражданской школы приготовилась сдавать дополнительные экзамены по курсу гимназии. Но семейный совет принял решение, что с аттестатом коммерческого училища легче устроиться на работу. Теперь она уже не плакала. Надела пальто и ушла из дому и до самого вечера бродила по Дунайской набережной, комкая в кармане аттестат с одними отличными оценками. Потом уселась на прибрежный камень и стала глядеть на воду. Как бесконечна вода, сколько тысячелетий она омывает берег, сколько жизней возникло и кануло в вечность. Неужели произойдет такое большое несчастье, если она откажется от своей мечты? Может быть, из нее еще и не получится хороший врач. Какое-то мгновение Дунай манил ее к себе. Хорошо было бы умереть, кончить все сразу. Как бы оплакивали ее, как бы жалели. Но кому она этим отомстит? Кому собирается досадить? Да будь у родителей деньги, разве не отдали бы они ее в гимназию? А сколько ее соучениц были бы счастливы попасть в Высшее коммерческое училище, только бы продолжать ученье. Ведь их же никуда не берут! Тери Келлнер — круглая отличница, а ей все же не удалось устроиться продавщицей в «Диватчарнок» [35] Дом моделей (венгр.). .

Как-то сразу постарев, она устало побрела домой. Казалось, будто мечты ее унесла вода. И вот восемь лет спустя она убеждается, что мечты эти продолжают жить и не дают ей покоя, как тогда.

Беспрерывно грохочут орудия. Это грохочет судьба. Надо отчитываться за прожитую жизнь. Правильно ли она поступила, что, оказавшись в беде, пряталась, спасалась, дезертировала? Если рассматривать только с точки зрения спасения своей собственной, личной жизни, то правильно. Но нравственно ли это? Нет. Ни в коем случае. Надо выбирать или жизнь, или смерть, но обязательно выбирать. Выбирать делами. Нельзя отступать в сторону. За свою судьбу мы сами ответственны.

Как грохочут орудия?

Какое у нее основание требовать, чтобы за нее сражались другие? Что она может сказать в свое оправдание? Разве то, что она заполнила три бланка? Только и всего, что сделала Агнеш Чаплар в борьбе против фашистской тирании. И она еще стоит на коленях, молится, чтобы другие пришли, пролили за нее кровь!

А там, в ночи, советские орудия изрыгали огонь на оборонительное кольцо нацистов. Не переставая, победно гудела, рокотала земля.

Он легко нашел дом по адресу, полученному от доктора Ача. Поднявшись на второй этаж, он несколько растерянно остановился перед дверью номер четыре. Неужто он запамятовал? Разве его сюда послали? Ведь это комендатура. Пока Тамаш раздумывал, дверь открылась сама. В прихожей сгоял молодой фенрих.