Клара Фехер - Море

— Пишта, я не умею печатать на машинке.

Ач в первый момент таращил на нее глаза. Затем им овладела бурная радость. Ну, раз она не умеет печатать, значит, и не пойдет. Бланки надо заполнить тщательно…

— Но я возьму с собой Агнеш. Она умеет. К тому же вдвоем не так опасно…

Вдвоем не так опасно? Наоборот, одному человеку гораздо легче незаметно проникнуть наверх, чем двоим… но что поделаешь, раз это единственный выход.

Кати повесила на руку картонку со шляпами и вместе с Агнеш отправилась в путь. Ач сел на стул возле одной из швейных машин, придвинул к себе помятый фетровый колпак и принялся царапать его ногтем. Сейчас они вышли во двор… осматриваются, ждут, не летит ли самолет… Ой, задержались бы еще немного… Теперь они осторожно направляются к воротам, выходят на улицу Варошхаза, пересекают двор Ратуши… Господи, как бомбят… только бы они не прижимались к стенам, еще, чего доброго, поранят себя осколками стекла…

Он пытается думать о чем-нибудь ином, от напряжения у него начинает болеть голова.

Ему кажется, что он с незапамятных времен сидит в подвале. Из-под ногтей уже течет кровь, а он все еще продолжает царапать фетровый колпак; ноги онемели, но он не осмеливается пошевельнуть ими, встать — словно этим он ввергнет Кати в опасность, накличет подстерегающую ее смерть. Пожалуй, им пора бы уже вернуться. Нет, еще рано, ведь они должны отпечатать удостоверения… Машинка стучит… Эх… не надо было их пускать, лучше бы он сам сходил туда или по крайней мере пошел за ними следом, был бы рядом, оберегал бы от смертоносной пули… Господи, разве не ужасно, что не в наших силах оградить от опасностей того, кого мы больше всех любим?

А между тем девушки не задерживались ни на минуту. Прижавшись друг к другу и не озираясь по сторонам, они торопливо проходили по переулкам. Преисполненные сознания, что им поручили важное задание, они позабыли страх. Было совершенно темно, когда Кати и Агнеш нашли нужный дом. Совсем рядом грохотали орудия. В стенах зияли оконные проемы. Даже смельчаки, которые обычно днем поднимаются к себе наверх, чтобы сварить обед или выполнить какое-нибудь неотложное дело, и те в такую пору прячутся в подвалах. Девушки решили пробраться наверх вдвоем. Если дверь квартиры окажется открытой, а она должна быть открыта, потому что из-за пожаров запрещено запирать квартиры, Агнеш осторожно войдет в нее и проверит, нет ли кого дома. Кати тем временем покараулит на лестнице и при появлении людей трижды стукнет в дверь. Если кто-нибудь увидит Кати, то от этого ничего плохого не случится, потому что у нее картонка со шляпами и Кати может сказать, что пришла из шляпного салона Галфаи к графине Мицки…

Квартира Сентмарьяи действительно оказалась открытой. В прихожей никого не было. В комнатах тоже было тихо. Агнеш прошла на цыпочках в темноте шагов двадцать, затем, согласно полученной инструкции, переступила порог слева. Очутившись в комнате, она осторожно зажгла фонарик с синей лампочкой, направила свет вниз, увидела пишущую машинку. Бланки оказались на месте — очевидно, с момента ухода Сентмарьяи никто в квартиру не заходил. Чуть дрожащими руками Агнеш вставила бумагу в машинку. Дрожь эта была не от страха, а скорее от холода и волнения. Под наполовину заполненными бланками она нашла также вырванный из ученической тетради листок. На нем карандашом были написаны данные, которые следовало отпечатать на бланках. Агнеш поднесла листок поближе к лампе и чуть не вскрикнула. Почерк! Буквы! Она среди миллиона текстов узнала бы этот почерк, почерк Тибора! И слезы хлынули из ее глаз. Подобно тому как во время летней грозы вдруг разверзаются тучи и ливень обрушивается на луга, на крыши домов, зеленые обливные горшки на заборах, обшарпанные стебли подсолнечника, вздувая и вспенивая ручьи, образуя во дворах пузыристые лужи, — из глаз Агнеш хлынули слезы, но по мере того, как она продолжала плакать, на сердце у нее становилось все тяжелее и тяжелее. Ей хотелось вскочить, бежать на край света, только бы увидеть Тибора и рассказать ему обо всем, о своем заточении, о горьких семи месяцах. Может быть, Тибор был здесь, в этой комнате, Тибор!.. Может, он где-то рядом? Увидит ли она его? Встретятся ли они когда-нибудь? Нет, это невыносимо.

Она взяла себя в руки. Надо быстрее печатать. Кати ждет. И, когда она во второй раз посмотрела на листок, почерк показался ей чужим. Что за глупость, как мог попасть сюда Тибор? Ведь его угнали на фронт. Еще весной, когда к ней кто-нибудь приближался на улице, она, замирая от трепета, останавливалась: Тибор! Потом выяснялось, что это вовсе не Тибор, что этот человек даже не похож на Тибора. Не один он так пишет букву «р» или «т»… Но, закончив работу, она все же спрятала в карман маленький листок бумаги с данными заводского рабочего Лайоша Кречмара и много раз подряд погладила его пальцами.