Василий Ян - Том 2

— Я зовусь Плоскиня! Наши бродники избрали меня своим воеводой.

Джебэ сейчас же отправил нукеров к Субудай-багатуру сказать: «Приезжай! Пойманы нужные нам люди».

Нукеры прискакали обратно с такими словами: «Субудай-багатур сидит на ковре. Около него торба бобов. Он сказал: «Не поеду, занят…»

Бродник Плоскиня заметил:

— Это значит: «Кто по ком плачет, тот к тому и скачет».

Джебэ оставил под стражей всех пойманных бродников, а сам вместе с Плоскиней, окруженный нукерами, отправился к Субудаю.

На потухающем багровом небе резко чернели три юрты Субудая. Над ними вились дымки и торчали воинские значки — шесты с конскими хвостами и рогами буйволов. Субудай сидел в юрте на персидском шелковом ковре. Освещенный дрожащим светом костра, он левой рукой доставал из пестрой торбы бобы и старательно расставлял их странными длинными нитями.

— Кто это? — спросил Субудай. На мгновение он уставился вытаращенным глазом на Плоскиню и опять занялся бобами. — Садись, Джебэ-нойон.

Джебэ опустился на ковер около Субудая и бесстрастно косился на то, что делал багатур. Никогда он не мог вперед угадать, что сделает старый барс с отгрызенной лапой.

Бродник Плоскиня, высокий, осанистый, с широкой рыжей бородой, ниспадавшей на грудь, бегающими глазами осматривал юрту и что-то прикидывал в уме. Он продолжал стоять почтительно у входа. Его сторожили два увешанных оружием монгола.

Поглядывая на руку Субудая, быстро передвигавшую бобы, Джебэ рассказывал, что слышал от пленных, и советовал использовать Плоскиню как проводника.

— А что делают сейчас кипчакские ханы? — прервал Субудай.

— Все они струхнули, — ответил Плоскиня. — Когда ваши татары примчались в их город Шарукань, кипчакские ханы разбежались — одни в русские пределы, другие в болота.

— Кто убежал к урусам?

— Много убежало — и первым главный их богач Котян, и половцы лукоморские, и Токсебичи, и Багубарсовы, и Бастеева чадь, и другие.

Субудай оторвался от бобов и пристально уставился на Плоскиню:

— А где же теперь главное войско урусов?

— Кто, кроме Бога, это знает?

Субудай съежился, его лицо искривилось, и раскрытый глаз загорелся гневом. Он погрозил скрученным пальцем с обгрызенным ногтем:

— Ты говори все, что знаешь! Не заметай следы! А то я положу тебя под доску, а на доску посажу двадцать нукеров. Тогда ты запищишь, да и сдохнешь.

— А зачем мне молчать?

— Говори, где теперь урусские князья? Готовятся ли урусы к войне?

— Дай смекнуть! — сказал Плоскиня и, расставив длинные ноги, закатил кверху глаза.

Субудай раза два метнул на бродника подозрительный взгляд и снова стал на ковре передвигать бобы. Наконец он зашипел:

— Послушай, ты, степной бродяга! Если ты мне все толково расскажешь, так и быть, дам тебе награду. Смотри сюда, на бобы. Видишь эту нитку бобов — это река Дон… А длинная нитка — это река Днепр… Подойди сюда поближе и покажи, где должен быть город урусов Киев?

Плоскиня сделал шаг, но оба монгольских часовых бросились на него и сорвали пояс с мечом. Тогда бродник, осторожно опустившись на колени, подполз к Субудаю.

— Так! Понимаю! — говорил он, морща лоб и сдвинув меховую шапку на затылок. — Вот это наш Днепр… А это устье Днепра у моря, где Олешье… А вот здесь малая речушка — это, знать, Калка, где мы стоим сейчас… Но только послушай, мой светлейший хан! Ведь Днепр не так течет, прямо с севера на юг, а, как согнутая рука, углом. Вот здесь, где плечо, — это город Киев, а где кулак — там же Черное море. А где выпирает в степь локоть — там на Днепре остров Хортица, и вот, около Хортицы, значит, у локтя, собирается русское войско. — Плоскиня передвинул бобы так, что Днепр выгнулся углом.

— Сколько отсюда до Киева? — спросил Субудай. Он вынул из торбы вместе с бобами горсть золотых монет, подбросил их на ладони и положил около себя.

У Плоскини глаза разгорелись, и он облизал языком сухие губы.

— А на что тебе Киев? От Киева русские не пойдут. Ведь до Киева отсюда далеко, верст шестьсот…

— Что такое «верст»? — рассердился Субудай. — Не понимаю «верст»!.. Ты скажи мне, сколько до Киева конских переходов.

— Если отсюда на Киев поедешь на одном коне, то будешь прямиком ехать дней двенадцать. А о двуконь — проскачешь шесть дней.

— Вот теперь ты мне стал говорить толком.

— Но русские от Киева прямо в степь не ходят. Они спускаются на ладьях по Днепру до «локтя», вот до этого угла, до острова Хортицы. Здесь они плавятся на другую сторону и тут Залозным шляхом, [154] Залозный шлях — очень древний торговый путь от Азовского моря к Днепру. «Залозный» произошло от древнего произношения слова «железо», так как по этому кратчайшему пути караванами провозилось железо, бывшее в древности ценным металлом и доставлявшееся из Китая и других мест Азии (Забелин, Брун). Это наименование «Залозный» сохранилось в измененном названии станции «Лозовая». короткой дорогой, идут сюда, на Лукоморье. Здесь хорошего конского ходу всего три-четыре, а о двуконь проедешь и в два дня.