– Вообще-то раньше то, что не касалось судей фараона, решали начальники колен, – ответил Моисей. – Но я думал, что сейчас, во время похода, споров будет немного, и ошибся. Я часто ошибаюсь, если ты еще не успел заметить.
– Начальники колен тоже могут погрязнуть во всех этих дрязгах, – покачал головой Иофор. – Людей в каждом колене много, чем дальше они будут идти, тем большие тяготы перетерпят и больше будут страдать. А тяготы со страданиями ожесточают сердце и порождают раздоры. Разве не так?
– Так, – согласился Моисей и спросил: – Как же ты посоветуешь мне поступить?
– Выбери из народа достойных людей, таких, кто богобоязнен, правдив и неподкупен и поставь их начальниками над людьми. Самых достойных поставь начальствовать над тысячей человек, других над сотней, кого-то над полусотней, а кого-то над десятком. Пусть они постоянно будут с народом, это поможет им поддерживать порядок и справедливо разбирать тяжбы между людьми. То, с чем не справится начальник над десятью, решит начальник над полусотней. То, с чем не справится начальник над полусотней, решит начальник над сотней, а более сложные дела и споры решит начальник над тысячей. Самое же сложное достанется тебе, но его будет мало, и оно тебя не изнурит. Сделай так, и твое бремя станет легче, а в народе установится порядок. Начальникам над коленами поручи надзирать за тем, чтобы судьи в их коленах вершили дела справедливо и не обижали людей.
Разговор прервал Аарон, подошедший к Моисею в сопровождении Элиуда и двух молодых мужчин, похожих друг на друга, словно близнецы. Оба были высоки ростом, на полголовы выше не обделенного ростом Моисея, а шириной плеч едва ли не вдвое превосходили широкоплечего Элиуда. Бороды у молодцев были короткими, но держались они степенно, как зрелые мужи. Из оружия при них были длинные копья с черными древками (Моисею не доводилось видеть такие) и длинные кинжалы.
– Это Амосия, сын Варака, и Иеффай, сын Охозии, – представил молодцев Аарон. – Оба они из достойных семей колена Эфраимова и стоят дюжины воинов.
На похвалу молодцы никак не отреагировали. Поклонились Моисею и стали по бокам от него.
Моисей недоуменно посмотрел на Аарона.
– Амосия и Иеффай будут охранять тебя, – пояснил Аарон. – Когда один спит, другой будет бодрствовать. Кроме этого Осия выделил два десятка воинов, которые станут посменно нести караул возле твоего коня или возле твоего шатра…
– Стоит ли так утруждать людей? – возразил Моисей. – Я уповаю на Господа…
– Все мы уповаем, – ответил Аарон, – но это не означает, что мы не должны ничего предпринимать для нашего блага. Господь вознаграждает деятельных и предусмотрительных, а ленивых и легкомысленных карает.
Аарон говорил не в обычной своей мягкой манере, а твердо и строго, давая понять, что возражений он не потерпит.
– Благодарю тебя за мудрый совет, Иофор, – поблагодарил Моисей, поняв, что отказаться от охраны не удастся, и в сопровождении двух молодцев направился туда, где были привязаны лошади.
Глава 15
Манассия, сын Элона, казначей
Моя жена варит такую гороховую похлебку, что язык от восхищения прилипает к нёбу, и умеет зажарить ягненка так, что мясо его тает во рту, но никто же не обязывает меня питаться только этими блюдами», – отвечал Манассия друзьям, упрекавшим его в чрезмерном сладострастии.
Друзья упрекали легко, без осуждения, с примесью зависти. Сами бы хотели стать завсегдатаями в храме Хатхор и вкусить в полной мере ласк искуснейших в любви жриц, но жадность мешала им. За свои ласки жрицы рогатой богини требуют столько золота или серебра, что свет в глазах меркнет, а на сердце ложится тяжесть. Одна ночь с жрицей Хатхор стоит в десять-двенадцать раз дороже ночи, проведенной с обычной блудницей, но что может дать мужчине обычная женщина, неискусная и неискушенная? Станцует возбуждающий похоть танец, тряся грудями и вращая животом, а потом ляжет и позволит делать с собой что угодно. Жрица богини любви не позволяет мужчине делать с собой что угодно, она сама делает с ним то, что угодно ей, и удовольствие от этого неимоверное, ни с чем не сравнимое. Это удовольствие невозможно передать словами, его нужно испытать. Тому, кто не испытал этого, не понять разницы между жрицей Хатхор и обычной женщиной…
Когда упрекали друзья, Манассия отшучивался. Когда упрекала жена, он отмалчивался, не желая обижать ее еще больше сравнениями. К жене он привык так, как привыкают к обжитому уютному жилищу, все недостатки и достоинства которого давно известны и у которого достоинств гораздо больше, чем недостатков. Черепахе нужен панцирь, а человеку нужен дом, а в доме должна быть женщина, которая хранит тепло очага и рожает детей. Без звонкого детского смеха дом не дом.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу