Гор Видал - Вице-президент Бэрр

— Я думаю, Леггет будет противником мистера Ван Бюрена.

— Два года в политике — большой срок. — Мечтательные волшебные интонации уступили место более трезвым, хотя не менее пленительным ноткам. Теперь понятно, почему не только Ван Бюрен, но и генерал Джексон восхищается Ирвингом. — Я убежден, что в конце концов «Ивнинг пост» выполнит свой долг, не так ли?

Я в этом не был убежден и заговорил о политических разногласиях. Ирвинг сделал вид, будто ничего в таких делах не понимает, и отделался замечанием, что демократы вряд ли кого-нибудь подыщут за два года.

— Полковник Бэрр очень хорошо отзывается о мистере Ван Бюрене.

— Вот как? — Ирвинг посмотрел на меня, и взгляд его, казалось, проникал не только через мою одежду, но забирался под кожу. На губах его застыло подобие улыбки.

— О да, — сказал я. — Он считает его чуть ли не своим сыном.

Дело сделано.

Ирвинг продолжал улыбаться, но он уже пересчитал мои ребра в лучах первоапрельского солнца.

— Я этой версии… не верю. — К моему облегчению, Ирвинг отвел глаза. — Мать мистера Ван Бюрена была наипорядочнейшая из женщин, да и намного старше полковника Бэрра…

— А он женился на женщине на десять лет старше. — Нападение — лучший способ защиты.

Ирвинга покоробило. Я был доволен. Наконец-то я поколебал его невозмутимую добропорядочность.

— Я знал ее, мистер Скайлер, и знаю, что она была неспособна на такое.

— И все же полковник взял мистера Ван Бюрена на службу, помогал ему, продвигал…

— Полковник Бэрр, вы знаете это лучше меня, — врожденный педагог. Он любит молодых. Любит учить их. Ведь не зря он сын и внук ректоров Принстонского колледжа.

Я вдруг испугался, что Ирвинг снова плюхнется в трясину прошлого, как огромное речное чудовище, и наговорит мне о Принстонском колледже с три короба.

Но к счастью, он почуял опасность и был лаконичен.

— Помочь карьере блестящего молодого человека — совершенно в духе полковника Бэрра.

— Когда полковник вернулся из Франции, мистер Ван Бюрен пригласил его остановиться у него в Олбани.

— Мистер Ван Бюрен добрый и щедрый человек, даже, говорят, чересчур.

— И полковник Бэрр помог ему в ассамблее. Не помню, что именно сделал полковник для молодого члена ассамблеи, но что-то важное.

Ирвинг встревожился.

— Полковник — старый человек, склонный, наверное, к преувеличениям.

— Нет. Он всегда точен. Он все еще прекрасный юрист. Он не закрывает глаза на факты. — Я не удержался и подпустил шпильку мастеру фантазии.

Ирвинг отпарировал мой выпад.

— При случае полковник Бэрр так же вольно обращался с истиной, как любой другой политик или авантюрист.

— Но раз он с восхищением говорит о мистере Ван Бюрене…

— Мой милый мальчик, кое-кто готов уничтожить мистера Ван Бюрена любым оружием. Почему бы не с помощью любви? Поцелуй в Гефсиманском саду. Долгие годы враги вице-президента распространяли слух, будто он родной сын полковника Бэрра и его побочный политический отпрыск. И то и другое — ложь.

Наконец-то я его расшевелил!

— Если так, зачем мистеру Ван Бюрену понадобилось встречаться с полковником прошлым летом?

— Ну, вот мы и приехали. Рид-стрит.

Карета остановилась. Ирвинг показал на водонапорную башню в дальнем конце улицы:

— Памятник полковнику Бэрру. Знаете, он основал Манхэттенскую водопроводную компанию для того, чтобы под шумок открыть банк.

— Но вода-то до сих пор идет.

Ирвинг рассмеялся.

— Да, а у банкиров есть Манхэттенский банк. Спасибо, я сегодня славно развлекся. Всегда приятно встретить молодого человека, который интересуется прошлым.

Я долго благодарил его за доброту. Он похлопал меня по колену.

— Ваше расследование может вас бог весть куда завести. Будьте осторожны. Вас подстерегают западни.

Пальцы Ирвинга так же жестко щипнули меня, как при нашей первой встрече. Он вперил в меня ясный, твердый взгляд.

— Надеюсь, никто не попытается опорочить былую случайную дружбу между полковником и вице-президентом. Ибо мистер Ван Бюрен, конечно, станет нашим следующим президентом и запомнит недругов так же хорошо, как помнит друзей.

Предупреждение-угроза оказалась больней, чем щипок.

Когда я вылезал из кареты, Вашингтон Ирвинг снова был само воплощенье застенчивой скромности.

— Счастлив был с вами познакомиться, мы еще куда-нибудь прокатимся… Милый голландец!

В этот вечер, ложась спать, я увидел у себя на ляжке темный синяк. Теперь-то у меня нет сомнений, что Ван Бюрен — незаконнорожденный, и, таким образом, выборы теперь зависят от Аарона Бэрра.