Гор Видал - Вице-президент Бэрр

Не могу понять, как это Джейми ухитрялся всем, даже мне, внушать доверие. Ведь он был явный негодяй. Вечно он всем нашептывал «секреты». Вечно хотел кого-то низвергнуть — начиная от Джорджа Вашингтона в Вэлли-Фордж до губернатора Клерборна в Новом Орлеане. Увы, он не делал исключения и для некоего Аарона Бэрра. Но пока что ему удавалось дурачить нас всех.

— Я боролся за независимость западных штатов почти двадцать лет. — Что правда, то правда. Но в тот вечер в Филадельфии я не знал, кому и чему он так преданно служит. — Я знаю каждый уголок в Кентукки, Теннесси, Индиане, Миссисипи, Луизиане. Я знаю руководителей. — Хотя Чарльз Бидл вряд ли подслушивал нас за лакированной восточной ширмой, Джейми понизил голос. — Я вернулся в армию в тысяча семьсот девяносто первом году продолжать мое дело. Наше дело, Бэрр. Одно ваше слово — и завтра утром все до единого на Западе встанут под наши знамена!

Я удивился. Я считал, что «испанский заговор» — дело гиблое с тех пор, как благодаря покупке Луизианы к Западу присоединился Новый Орлеан. И хоть жители границы не любили своих восточных соотечественников, они жаждали войны с Испанией, а не отделения от Атлантического побережья.

— У меня хорошие отношения с донами. — Еще бы. Мне три года понадобилось, чтобы распутать его интриги. Я смотрел завороженно, как вино исчезает в его утробе. — С донами… — повторил он, заморгал, на мгновение потерял нить.

Джейми рыгнул. Вздохнул. Начал плакаться.

— Вы знаете, что семье Уилкинсонов принадлежала большая часть той земли, на которой стоит сейчас город Вашингтон? А мой отец продал эту землю за бесценок! О господи, Бэрр, сколько б можно было за нее выручить! — Он стукнул себя по огромному животу так злобно, словно наказывал незадачливого покойного родителя.

Я слышал эту историю много раз и повернул разговор.

— У меня такое впечатление, — я нащупывал почву, — что западные штаты сейчас вполне довольны правительством. В конце концов, у них ведь есть Новый Орлеан. Вся Миссисипи, за исключением Батон-Ружа, принадлежит теперь Америке.

— Но доны до сих пор в Мобиле. Мы до сих пор лишены Флорид. А они ведь наши, наши по всей справедливости! — Уилкинсон вдруг заговорил как Джефферсон.

— Что думает народ в Новом Орлеане?

— Жаждет крови, Бэрр, жаждет крови! Джефферсона ненавидят. Янки ненавидят. Вы — и я — мы можем освободить город, нам хватит тысячи — нет, пятисот солдат.

Я забавлялся.

— Зачем нам столько солдат, когда защитник Нового Орлеана — командующий американской армией — вы!

Уилкинсон засмеялся — ей-богу, так булькает бульон на франклиновской печке (прости мне, Чарли, такое прозаическое сравнение).

— Теперь вы понимаете, почему я вернулся в армию пять лет назад. Что ни говори, я сумел стать командующим. — Это вовсе не такой уж важный пост, как кажется. Джефферсон с радостью свел бы армию на нет, и трудно было найти уважающего себя военного, который принял бы на себя командование смехотворной военной «мощью» Соединенных Штатов.

— Да, интересно. — До этого вечера в Филадельфии Джейми лишь намеками говорил о своих намерениях. Мы переписывались с 1794 года (по его настоянию — шифром). Но наша переписка не представляла особого интереса. Я обрисовывал ему политическую ситуацию в Вашингтоне, а он рассказывал мне о настроениях на Западе, где моя популярность росла из года в год. Жители западных штатов по достоинству оценили роль, которую я играл в принятии Теннесси в Союз, мою вражду с Гамильтоном. На расстоянии все выглядит привлекательнее. К лету 1804 года я сделался самым популярным — после Джефферсона — американцем к западу от Аллеганских гор.

— В тысяча семьсот девяносто девятом году, когда казалось, что может начаться война с Францией, я сказал генералу Гамильтону… — Джейми замолк; подбородок упал на ворот мундира, глаза выкатились, как у жабы в силке. Он решил, что допустил бестактность.

— Это имя меня не огорчает, — утешил я его.

— Вот не думал, что вы так метко стреляете! — И Джейми хихикнул. Приятный собеседник, он при всем своем грубом вкусе был не лишен чувства юмора и находил смешное во всем, только не в самом себе. Я — наоборот.

Джейми рассказал, как он якобы вынудил Гамильтона назначить его командующим на территории Миссисипи.

— Я вел себя с ним так же откровенно, как с вами. — Такое заявление всегда смахивает на ложь. — Я сказал: «Генерал Гамильтон, война с Францией неизбежна. Франция добралась до Испании, и все испанские территории, вроде Луизианы и обеих Флорид и Мексики, могут достаться нам за понюшку табаку». Ну, а он смотрит на меня эдаким снисходительным взглядом и говорит: «Мой дорогой Уилкинсон, никогда не рассказывайте старшему офицеру то, что ему уже известно». А я ведь еще много чего мог бы ему порассказать. Но я человек вежливый, скромный, я и не стал ничего говорить, вот он и сказал мне, что его идея — и генерал Вашингтон, мол, с ней согласился — заключить союз с Англией, использовать ее флот и нашу армию, атаковать Новый Орлеан, Гавану, Веракрус, а затем пройтись и дальше по континенту.