Гор Видал - Империя

— Ваш брат очень вспыльчив.

— Он сегодня не в духе. Они вместе с Херстом собирались купить нашу газету. Он только что просил меня продать ему, а я отказала.

— Надеетесь на прибыль? — нахмурился Тримбл.

— Да.

— Нужно было продать. У нас нет ни малейшего шанса. «Стар» и «Пост» нас уже обошли.

Радость от репортажа про автомобиль «Стенли Стимер» сменилась чувством обреченности, которое часто посещало ее ранним утром, когда она просыпалась с одной только мыслью: какого черта ей надо в этом маленьком доме в Джорджтауне и зачем она издает газету, которая скорее всего ее разорит?

— Если все так безнадежно, зачем покупает Херст?

— Он вложит деньги. Он закроет глаза на убытки. И получит политическую базу в Вашингтоне. Он хочет выставить свою кандидатуру в президенты.

Каролина на мгновение потеряла дар речи.

— Откуда вы знаете?

— Мне рассказал приятель из «Джорнел». Херст полагает, что Брайан не может победить, а в себя он верит.

— Как забавно! Когда я познакомилась с ним, он называл себя сторонником адмирала Дьюи. — Но Каролину задело другое, с политикой не связанное. — А вы не говорили с «Джорнел» о работе у них?

Бледно-голубые глаза Тримбла избегали ее прямого взгляда.

— У нас каждый месяц падает тираж, — сказал он.

— Но не розница.

— Это не деньги. Рекламные расценки зависят от числа подписчиков.

— Тогда давайте устроим… как это называется? Деньги за просто так. Лотерею.

— На это тоже нужны деньги.

— Если вы останетесь, я вложу еще.

Тримбл смотрел на нее с любопытством.

— Зачем вы это делаете?

— Хочу.

— Это все?

— Разве этого не достаточно?

— Ни одна женщина… ни одна дама не издавала еще газету, да и немногие мужчины испытывают склонность…

— Вы остаетесь, — сказала Каролина. В ее голосе не было ни вопроса, ни мольбы.

Тримбл улыбнулся. И мрачно пожал ей руку.

Во всю длину Бруклинского моста бесчисленные арктические огни электрических ламп на фоне ночного неба высвечивали приветствие «Добро пожаловать, Дьюи»; на реке, пышно иллюминированный, сиял огнями адмиральский флагман «Олимпик». Завывали сирены. Вдоль Палисэйдс взрывались фейерверки. Герой Манилы вернулся домой.

Блэз сидел рядом с Шефом на заднем сиденье его машины, откинутый верх дарил усладу зрелища и прохладу осенней ночи. Мадам де Бьевиль устроилась напротив, вместе с Анитой и Миллисент Уилсон. К удивлению Блэза, Анна находила девушек забавными, а Шеф ее просто ошеломил, впрочем, точно так же он действовал на всех женщин. Целую неделю она водила девушек по магазинам, чтобы их приодеть — или скорее слегка раздеть — для поездки в Европу. Херст решил отправиться туда в ноябре, а зиму провести на Ниле в своей яхте. Блэзу пришлось отказаться от путешествия в Европу, но утешением для него служил приезд Анны. Они вместе побывали в Ньюпорте, и бабка Делакроу была открыто шокирована и до глубины души взволнована связью юного внука с этой светской француженкой. Но, как и всем добропорядочным ньюпортцам, миссис Делакроу очень нравилась французская дама, тем более состоятельная. Она разместила мадам в восточном крыле своего Трианона [92] Трианон — один из дворцов Версаля. , а Блэза — в западном, и когда миссис Фиш высказала предположение, что между июнем и октябрем могут зазвенеть свадебные колокола, бабка, как передают, громовым голосом заявила: «Мэми, займитесь-ка лучше своими делами». Миссис Фиш именно так и поступила — ее дела состояли в том, чтобы устроить пикник на прибрежных скалах, где Гарри Лер соорудил искусственный водопад, в котором вместо воды на камни низвергались сверху струи шампанского, — Лер приторговывал им на комиссионных началах.

Анна призналась Блэзу, что теперь она начинает понимать, из-за чего произошла Французская революция. Блэз же ей объяснил, почему никогда не будет Американской революции. Экстравагантная расточительность богачей устраивала всех, особенно читателей «Джорнел». Люди все еще верят, поучал он, что в Соединенных Штатах разбогатеть может каждый, как, например, отец Шефа, а разбогатев, «каждый» постарается осуществить мечты, какие его когда-либо посещали. Удачливых все еще ждет богатство, а остальные — что ж, они живут грезами, которыми их подпитывает «Джорнел». Анна не верила, что неудачников могут навечно утешить рассказы про богачей и их причуды, но Блэз полагал, что их можно сколько угодно, говоря словами Шефа, водить за нос, пока в горах прячутся еще залежи серебра и золота, которые предстоит открыть, и новшества, которые предстоит изобрести. Коренные американцы по-прежнему убеждены, что упорный труд принесет все, что нужно им и их семьям, и прежде всего, что в один прекрасный день слепая удача переселит их во дворец на Пятой авеню.