Гор Видал - Империя

Когда привратники открыли двери, Хэй вошел в новое западное крыло, где удобно разместились правительственные кабинеты. Архитекторы удачно воспроизвели овальную форму Голубой гостиной, где устроили кабинет президента, выходивший на реку Потомак. У кабинета министров появилась наконец своя комната, а кабинет президентского секретаря отделял эту комнату от Овального кабинета суверена.

Стоя возле своего письменного стола, Теодор бросал медицинский мяч миниатюрному немецкому послу, своему закадычному другу, что доставляло немало неприятностей Хэю, поскольку Кассини был убежден, что Теодор и кайзер заключили тайный союз против России. Хэю приходилось не реже раза в неделю утешать российского посла. Новый французский посол Жюссеран оказался человеком более светским и менее возбудимым, чем его предшественник, а сэр Майкл Герберт, преемник Понсефота, стал едва ли не членом президентской семьи и каждый день катался верхом вместе с президентом возле речки Рок-крик. Кроме того, он был постоянным теннисным партнером президента, неловкость, шумливость, подслеповатость и горячность которого были чреваты всяческими неприятностями.

Хэй поклонился президенту и послу.

— Если я мешаю… — начал он.

— Нет, что вы, Джон. — Теодор метнул тяжелый мяч в фон Стернберга, который с легкостью его поймал. — Отлично, Спек! — Хэя всегда забавляло, как похож президент на своих многочисленных имитаторов, если не считать, правда, постукивания зубов, изобразить которое не удавалось еще никому.

Посол поздоровался с Хэем и удалился, захватив с собой медицинский мяч.

Рузвельт вытер лицо носовым платком.

— Кайзер прикидывается незаинтересованным. — Когда президент работал, он ничем не напоминал имитаторов, а сейчас предстояла работа. — Телеграмма у вас с собой?

Хэй протянул ему проект, который они составили вместе с Эйди. Четырьмя днями ранее хунта провозгласила независимость Панамы от Колумбии. Прибытие накануне, 2 ноября 1903 года, американских военных кораблей «Нашвилл», «Бостон» и «Дикси» припугнуло колумбийцев, которые иначе подавили бы этот мятеж. Присутствие американского флота было, по мнению президента, необходимо, поскольку американские граждане могли пострадать в ходе революции, которая по положению на 2 ноября еще не состоялась. Ни Рузвельт, ни Хэй не были вполне довольны этим довольно-таки расплывчатым объяснением, но все сложилось исключительно удачно. Начавшаяся 3 ноября революция закончилась на следующий день провозглашением Панамы, а сегодня, 6 ноября, Соединенные Штаты готовились признать это пополнение содружества государств, освободившихся наконец от владычества Колумбии.

— «Народ Панамы, — читал президент мрачным голосом, — в единодушном порыве, — мне это нравится, Джон, — разорвали политические связи с Республикой Колумбия…» Это звучит прямо по-джефферсоновски.

— Вы мне льстите.

— Это больше, чем эти зайцы заслуживают. — Рузвельт быстро дочитал телеграмму и вернул ее Хэю. — Отправляйте.

— Кроме того, я готовлю договор о канале, который нужно будет подписать до конца месяца. Затем, если Кэбот позволит сенату его ратифицировать…

— Кэбот потребует открытого голосования, и его собственный голос будет звучать громче всех. — Рузвельт был явно доволен. — Были кое-какие жертвы, — сказал он. — Рут только что сообщил мне. Убита одна собака, погиб один китаец. — Президент засмеялся и плюхнулся в кресло. Хэй тоже сел, тихо застонав от боли.

— Конечно, условия не будут слишком благоприятными для панамцев. — Он все время думал о том, сколько еще боли предстоит выдержать его телу, пока смерть не принесет спасительную анестезию.

— Они же получили независимость, не так ли? Мы сделали это возможным. Поэтому, полагаю, нам что-то причитается.

— Меня беспокоит будущий год.

Рузвельт кивнул и нахмурился, так было всегда, когда он задумывался о переизбрании или, точнее говоря, о своих первых президентских выборах.

— Антиимпериалисты не смогут нас обвинить. Нам нужен канал где-то на перешейке.

— Он мог быть в Никарагуа — без беспорядков, без нашего флота, без мертвых собак и китайцев, без всяких намеков на наш сговор с панамской хунтой.

— Конечно, сговор имел место. — Рузвельт ударил кулаком в левую ладонь. — Мы повсюду стоим за свободу людей, мы против глупых и отъявленных коррупционеров, вроде тех, что правят Колумбией…

— … а теперь и Панамой.

Хэй часто забывал, что за всем этим президентским шумом прячется очень хитрая и наблюдательная личность.