Гор Видал - Империя

— Их примирение — радость моей жизни, — торжественно заявила миссис Делакроу.

— Смешно, не правда ли? Семейные ссоры всегда касаются денег, — сказал Хэй, у которого были свои проблемы с богатеньким тестем.

— А из-за чего еще ссориться, — неожиданно спросил Пейн, сам жертва семейной ссоры, причина которой совсем не касалась денег.

— Любовь без взаимности, — сказал Хэй и с удовольствием заметил, что его зять покраснел. Хэй всегда подозревал, что полковник Пейн влюблен в своего шурина Уитни, и эта взрывоопасная по своим возможным последствиям любовь не нашла выхода. Оливер Пейн постепенно позволил ей превратиться в ненависть, и эта ненависть проявилась с адекватной испепеляющей силой.

Каролина стояла над рукомойником в ванной, ее рвало. Было такое ощущение, что ее сейчас вывернет наизнанку, настолько сильны и продолжительны были спазмы. Она никогда, решила она, не покончит с собой, приняв яд. Спазмы постепенно прекратились, она протерла лицо одеколоном, заметив, как припухли и покраснели глаза.

Внезапно рядом возникла Маргарита.

— Что с тобой?

— Дорогая моя, уж ты-то из всех людей могла бы не задавать этого вопроса. — Каролина положила полотенце. — Я беременна, — сказала она. — На пятом месяце. — И прежде чем Маргарита успела вскрикнуть, Каролина твердо прижала ладонь к ее рту. — Молчи! — прошептала она по-французски.

Блэз в купальном халате зашел в комнату Джима, смежную с его комнатой. Дверь в ванну была открыта, его партнер по теннису стоял под душем, зажмурив глаза. Когда дело касалось водопровода, миссис Делакроу не разделяла предрассудков большинства обитателей Ньюпорта, которые считали, что горячая вода представляет собой роскошь, только если кто-то приносит ее в металлических баках из размещенной в подвале кухни наверх по бесчисленным ступенькам. В каждой спальне ее Большого Трианона была своя ванна с наполированными до блеска медными аксессуарами. Блэз задумчиво смотрел на своего партнера; как он мечтал быть таким же высоким и стройным. У него были короткие мускулистые ноги, у Джима — длинные и стройные, как и вся его классическая во всех отношениях фигура, даже героическая, достойная быть музейным экспонатом, если, конечно, найдется достаточно крупный фиговый лист.

Джим открыл глаза, увидел Блэза и безотчетно улыбнулся.

— В Вашингтоне мы не смогли купить такого душа, — сказал он. — Где только Китти не искала.

— Наверное, их делают на заказ. — Блэз отвернулся, Джим выключил воду и взял полотенце. — Как тебе понравился Брисбейн?

Пока Херст с молодой женой пребывал за границей, Артур Брисбейн управлял не только газетами, но и политической карьерой Херста. Шеф хотел познакомиться с Джеймсом Бэрденом Дэем, того же хотел и Дэй. Конгрессмены-демократы, они могли быть полезны друг другу. К сожалению, Дэю удалось побывать в Нью-Йорке, лишь когда Херст оказался за границей. Блэз устроил ему встречу с Брисбейном и пригласил поехать с ним в Ньюпорт; Дэй согласился и приехал один, без жены. Каролина, похоже, была рада гостю, и Блэз мог теперь увидеть сестру в новом свете, когда они с Дэем как профессионалы говорили о политике. Конечно, она рассуждала куда разумнее Херста, которому, она сама это говорила, стремилась подражать, зная, как это раздражает Блэза.

Джим быстро оделся — по старой привычке, объяснил он.

— Я все время в движении: из пансиона на пикник, оттуда на вокзал, у меня нет времени одеваться, думать, заниматься чем-нибудь, кроме политики.

— Не представляю себе такой жизни.

— А я не представлял — и даже сейчас не представляю, что значит быть настолько богатым. — Его глаза обежали спальню, обставленную в стиле подлинного Большого Трианона.

— Это все равно что родиться с шестью пальцами вместо пяти. На это не обращаешь внимания, пока не напомнят другие. Так какого ты мнения о Брисбейне?

Джим расчесывал свои мокрые кудри и тихо стонал от боли, когда расческа врезалась в колтуны.

— Он не так хорошо разбирается в политике, как ему кажется. Особенно в политике нашей, Запада и Юга. Он считает Брайана дураком…

— Это не так?

— Я вижу, что ты считаешь всех нас, с Запада, деревенщиной, особенно когда заманиваешь в такой дом, как этот, но мы знаем об этой стране кое-что такое, что неведомо шестипалым людям, — засмеялся Джим.

Теперь засмеялся Блэз и не удержался от вопроса:

— Если вы так много знаете, почему мы все время обходим вас на выборах?

— Деньги. Дай мне то, что Марк Ханна давал Маккинли и дает Рузвельту, и я тоже буду президентом.