Гор Видал - Империя

— По крайней мере мы знаем теперь, как произносится это имя, — сказала Марта. — Леон Чолгош. — Она не без труда выговорила два шипящих звука. — Кажется, он поляк.

— Анархист! — рявкнул Дон. — Они повсюду. Они намерены убить всех правителей мира, как прошлым летом убили короля Италии, а до него… как ее звали?

— Елизавета, — сказала Каролина, — императрица Австрии. И еще они — кто бы они ни были — убили премьер-министра Испании и президента Франции… Она была очень хороша. — Каролине не раз говорили, что ее мать была очень похожа на императрицу, чья смерть от удара ножом в сердце, когда она поднималась на борт корабля, ужаснула весь мир. Было что-то неестественное в беспричинной гибели этой красивейшей женщины.

— Забавно, — сказала Каролина. — Ханна уже год с лишним места не находил от тревожных предчувствий. «Мне нужно усилить охрану», — говорил он секретной службе. Затем они нашли этот список итальяшек в Нью-Джерси, с именами правителей, которых они собирались убить, и Ханна полагал, что это не случайно, потому что там значилось и имя Майора, но Майор только махнул рукой; он всегда был фаталист.

— Ему еще повезло, — сказала Лиззи, забирая у Марты предательницу-Кики. Марта села, скрестив ноги, на подстилку Каролины. И все четверо погрузились в размышления о том, что творит история.

Днем шестого сентября 1901 года в четыре часа с минутами президент Маккинли появился под огромным американским флагом между пальмами в вазах в Храме музыки Всеамериканской выставки в Буффало, штат Нью-Йорк. Орган исполнял Баха. Было очень жарко. Президент два раза менял воротнички. Миссис Маккинли, как обычно, была нездорова, она лежала в постели в их номере в отеле «Интернэшнл». Рядом с президентом находился Кортелью и три агента секретной службы. Неподалеку были также полицейские, охранявшие выставку, но когда президент приказал открыть двери, чтобы посетители могли пожать ему руку, началась обычная неразбериха. Во-первых, сама очередь была плохо выстроена и не могла двигаться быстро, как это любил президент: рука одного гражданина тотчас сменяет руку другого, одна пара глаз на мгновение встречается с лучистыми глазами президента. Получилось так, что граждане республики продвигались медленно, неуверенно, то поодиночке, то парами, а иногда целыми группами. Никто и не попытался их организовать.

Молодой человек некрупного сложения приблизился к президенту; его правая перебинтованная рука была подвязана. Глаза их встретились и возникло непредвиденное замешательство. Протянув привычным движением правую руку, Маккинли столкнулся с некоторой проблемой. Пожать забинтованную руку? Или гражданин протянет ему левую? Проблему решил молодой человек. Он рванулся вперед, отбросив в сторону руку президента и одновременно дважды выстрелив из пистолета, который оказался в забинтованной руке. Президент остолбенело продолжал стоять, охрана повалила гражданина на пол, затем, когда они поволокли его из зала, президенту подали стул, он сел и оцепенело потрогал живот, из которого сочилась кровь. Однако его, казалось, больше интересовал убийца, чем рана, и он с абсолютным спокойствием сказал Кортелью: «Не дайте им его растерзать». Затем, увидев кровь на своих пальцах, сказал: «Пожалуйста, Кортелью, сообщите моей жене как можно осторожнее».

Через одиннадцать минут президент был на операционном столе клиники неотложной помощи при выставке. Одна пуля задела грудь, другая вошла в необъятный живот президента и пробила желудок. Хирурги обработали входное и выходное отверстия, пулю не нашли. Рану зашили. Никакие жизненно важные органы не были повреждены, но рану не дренировали и оставалась вероятность попадания инфекции, не говоря уже об общем шоке организма, который мог оказаться вовсе не таким сильным, как казалось.

В следующие несколько дней в Буффало приехали вице-президент, члены кабинета, Марк Ханна, а также сестры и брат Маккинли. Но после уик-энда, когда президента трепала лихорадка, температура вернулась к нормальной и объявили, что он вне опасности. Вице-президент скрылся в горах Адирондакс, кабинет тоже разъехался. Тем временем шли нескончаемые допросы Чолгоша. Когда он признался в своем преклонении перед ведущей анархисткой Эммой Голдман, ее немедленно арестовали в Чикаго и объявили организатором заговора с целью убийства президента.

В Биверли-фармс новости поступали медленно. Дон Камерон полагался на гостей, привозивших вчерашние газеты. Поскольку поблизости не было ни телефона, ни телеграфа, Каролина начала подумывать, не следует ли ей вернуться в Вашингтон и заняться газетой. Но Лиззи сказала: