Уильям Эйнсворт - Уот Тайлер

— Кому? — спросил сэр Джон.

— Мне, — ответил Уот Тайлер. — Скажи королю, что у меня есть многое сказать ему, чего я не могу передать через тебя. Я должен беседовать с ним лично.

— Этого никогда не будет! — воскликнул сэр Джон.

— Во всяком случае, передай мое поручение, — продолжал Уот Тайлер. — И запомни хорошенько мои слова: только я один могу спасти короля из того гибельного положения, в которое он поставлен. Без моей помощи он может потерять свою корону.

Последние слова главарь мятежников произнес таким внушительным голосом, что сэр Джон невольно призадумался над ними.

— Свидание может состояться здесь, — после краткого молчания прибавил Уот Тайлер. — Но оно должно происходить наедине.

— Неужели ты думаешь, что его величество доверится тебе?! — воскликнул сэр Джон. — Твое безумие, твоя дерзость удивляют меня.

— Со мной он будет гораздо безопаснее, чем со своими дядями, — заметил предводитель мятежников. — Но я согласен, чтобы принцесса, его матушка, присутствовала при нашем разговоре.

Сэр Джон ничем не выказал, что он думает об этом предложении, он ограничился словами:

— Я передам твое поручение его величеству.

— Это все, чего я от тебя требую, — сказал Уот Тайлер. — Ты доставишь мне ответ на Блэкгит, где я буду с моей ратью.

Тут, обращаясь к Конраду, Уот добавил:

— Пусть он будет доставлен под сильным конвоем в Гринвич, а там достать ему лодку, чтобы немедленно препроводить его в Тауэр!

Сэр Джон был уведен. Конрад отправился с ним и скоро возвратился, сделав все необходимые распоряжения насчет его отъезда. Уот Тайлер, в свою очередь, покинул дворец, взяв с собой Фридесвайду, так как знал, что может доверить ей для передачи Конраду какое угодно тайное поручение.

Когда мятежники вышли из парка, перед ними открылся вид на Блэкгит; и им стоило только спуститься с лесистых склонов холма, чтобы достичь огромной равнины. Подобно Эдите Уот Тайлер остановился на минуту, чтобы окинуть взором открывающийся в отдалении огромный город, но, само собой разумеется, с совершенно иным чувством.

Не будучи в состоянии сдержать овладевший им восторг, он приподнялся на седле и, простирая руку к отдаленным зданиям, громко воскликнул, забывая, что его может услышать Фридесвайда, ехавшая позади него:

— Этот город скоро будет моим!

Затем он начал спускаться по склону холма, сопровождаемый своей ратью.

Никогда, ни до, ни после того, на Блэкгите не бывало такого скопления народа, какое представляло теперь ставшее там войско; и никогда еще там не происходило более дикого ликования, нежели то, которое овладело мятежниками при виде Лондона. По мере того как каждый отряд подымался на гребень холма, громкий крик срывался с уст людей, и они опрометью бежали вниз, рассыпаясь шумной гурьбой по равнине.

Когда все спустились, произведена была перекличка. Оказалось, что, по приблизительному подсчету, рать состояла из девяноста тысяч, а с отрядом, находившимся в Эльтгеме, и с эссексцами под командой Беглого набиралось и до ста тысяч человек. Понятно, что Уот Тайлер считал эту рать неотразимой.

Тотчас после переклички, пока еще огромное скопище стояло на местах, Джон Бол приказал приладить посреди него свой высокий помост и начал одну из своих пылких проповедей.

Он говорил своим слушателям, внимавшим с обычным благоговением, что поход кончен, ведь они достигли ворот обреченного на погибель града; им остается только войти в него, чтобы истребить всех вельмож и злодеев и завладеть их богатством, которое было несправедливо отнято у народа.

— Ниневия была большим городом, — говорил он, — страшно большим и гордым, но все же она не была пощажена. Так точно не будет пощажен и гордый, большой Лондон в силу его беззаконий!

Раздавшиеся в ответ свирепые и грозные крики, потрясавшие, казалось, даже своды небес, ясно доказывали, что все слушатели готовы были исполнить его приказания.

Глубокое уныние овладело преданными трону и богатыми гражданами Лондона, когда узнали, что Эльтгем, королевский дворец, занят мятежниками, что девяносто тысяч кентских крестьян с Уотом Тайлером во главе расположились лагерем на Блэкгите, что другая значительная рать эссексцев под начальством грозного Беглого заняла высоты Хэмпстедского Поля — словом, когда поняли, что город совершенно оцеплен и почти находится во власти мятежников, а никакой помощи неоткуда ждать.