Кристофер Хибберт - Бенито Муссолини

Временами Стараче выходил даже за пределы допустимого, как это произошло, например, когда он попытался ввести за правило, чтобы все официальные письма оканчивались словами «да здравствует дуче». Муссолини впервые узнал об этом из газет и, разгневавшись, вызвал секретаря партии к себе. «Дорогая синьора, — начал он диктовать в ярости, как только Стараче вошел в комнату. — Сообщаю вам, что ваш сын, капрал нашего полка, упал с лошади и разбил голову. Да здравствует дуче… Дорогой синьор, сообщаю вам, что сокращение персонала в будущем месяце будет означать увольнение вас из конторы. Да здравствует дуче». Муссолини продиктовал еще несколько воображаемых писем, а затем повернулся к Стараче и отослал его прочь, раздраженно заявив ему, что он сумел «сделать себя посмешищем всей Италии».

Будучи секретарем партии, Стараче активно «занимался» также спортом, который в конечном счете превратил в монополию государства. Абсурдный контроль государственных органов выражался в предписаниях, к примеру, национальной теннисной команде носить черные рубашки и отказаться от рукопожатий, или публиковать фотографии нокаутированного на ринге Примо Карнера. Хотя такая организация, как «Дополаворо» («После работы»), преуспела в организации дешевых игр и даже дешевых отпусков для рабочих, акцент на «фашистский стиль» в спорте и досуге не воспринимался людьми, будучи навязчивым и претенциозным. Типичным примером явилась организация мероприятий, известных под названием «фашистская суббота» — еженедельного праздника, «насыщенного духом революции», который должен был заменить «уик-энд» и все, что подразумевалось под этим понятием. От рабочих и служащих, неважно — состоявших или не состоявших на государственной службе, требовалось проводить днем время за играми, заниматься военными упражнениями и подготовкой к парадам или участвовать в работе групп, где велись своего рода политические дискуссии.

Однако, как пишут историки фашистской эры Луиджи Сальваторелли и Джованни Мира в своей «Истории Италии фашистского периода», «естественные склонности и пассивное сопротивление народа свели эту программу на нет, и „фашистская суббота“ стала в итоге не чем иным, как днем отдыха и развлечений, то есть „английской субботой“. Но сопротивление навязываемому Стараче режиму проявилось не только в этом конкретном случае… Очевидное несовпадение желаемого и достигнутого, теории и практики, внешнего фасада и реальности во всех составляющих фашистского режима уберегло, с одной стороны, итальянцев от полного рабства и деградации духа, но, с другой стороны, породило то неуважение к закону, ту нетерпимость к регулированию, то отсутствие социального самосознания, которые были и остаются огромными недостатками нашего национального характера. Это далеко не последнее из обвинений, которые могут быть предъявлены фашистскому режиму».

Это прекрасно понимал Итало Бальбо, самый умный из квадрумвиров, которого Муссолини отослал губернатором в Ливию, ревниво относясь к его популярности и будучи раздражен его откровенно критическими высказываниями. «В Италии, — мрачно заметил Бальбо летом 1938 года, — больше нет стремления к искренности».

«Я всегда считал, что только сломив гордыню большевизма, — еще до „Похода на Рим“ объявил Муссолини, — фашизм станет бдительным стражем нашей внешней политики». Во многом благодаря без конца повторяемому обещанию того, что Италия под его руководством займет подобающее ей место в Европе, достойное всякого уважения, Муссолини получил удивительно мощную поддержку в среде молодежи. Первое же его выступление в палате депутатов как нельзя лучше отвечало воинственным устремлениям основной массы итальянской молодежи. Не прошло и года, как Муссолини, воодушевляемый ею, повел себя на политической арене с откровенным вызовом мировому общественному мнению, поставив страну на грань войны.

27 августа 1923 года итальянский генерал Энрико Теллини, глава международной комиссии по демаркации греко-албанской границы, и еще трое других итальянских военнослужащих были убиты какими-то греками, обвинившими генерала в симпатиях к албанской стороне. Через два дня Муссолини направил Греции ультиматум с требованием о выплате ею компенсации в размере пятидесяти миллионов лир. Когда же Греция отказалась нести ответственность за убийство генерала Теллини, Муссолини отправил флотилию к берегам острова Корфу и итальянские войска оккупировали остров. 1 сентября Греция обратилась в Лигу Наций, но Италия поспешила сделать заявление, в котором настаивала на том, что Лига неправомочна вмешиваться в конфликт двух стран. В конце концов греческое правительство было вынуждено согласиться с требованием Италии о компенсации и выплатило ее в полном размере. Италия вывела свои войска с острова Корфу.