Захария Станку - Босой

Уже рассвело. Всходило солнце.

Как раз посередине пути между селом и городом раскинулась роща. В ту пору здесь стоял дремучий лес.

По тропе через лес шло много народу. В лесу мама сделала остановку. Вместе с ней решили передохнуть и другие женщины. Сошли с тропы. Углубились в лес, за кусты, и расположились на травке среди красных пионов. Отдохнули немножко. Насобирали цветов. С охапками пионов в руках путь до города показался им гораздо короче.

Когда теперь мне случается видеть пионы, я всегда вспоминаю это ярко-голубое утро раннего лета, и перед моим взором возникает покрытая пылью дорога. По этой дороге шагают молодые женщины. Между их юбками путается мальчуган с веснушчатым курносым лицом и растрепанными вихрами; он изо всех сил старается не отстать. А теплая дорожная пыль щекочет подошвы…

У моих городских двоюродных братьев и сестер лица желтей, чем у меня. Те, что постарше, родились еще в деревне, в Омиде. Но тетушка Финика не захотела оставаться в селе, перетащила дядю в город. В Омиде у них было всего вдоволь. А здесь бедность преследует на каждом шагу. Что выручил, то и проел – разве это жизнь? Но, как говорится, в городе и бедность благодать!..

Мой двоюродный брат Мишу подбивает меня:

– Пошли, рынок покажу!

Мишу водит меня по всему базару: лавки, лавчонки, корчмы, а вот и мясной ряд.

– Это вот наше заведение…

В голосе Мишу звучит гордость. Перед нами – тесная будка, сколоченная из досок, сверху донизу забрызганная кровью. Кажется, будто ларек выкрашен этой кровью, как краской. К балкам на гвоздях подвешены крючья, на которых висят разделанные туши волов, баранов, телят.

Дядя Тоне отрезает мясо большим резаком, взвешивает, заворачивает в бумагу и протягивает покупателю. Деньги бросает на стойку. Руки его выше локтей вымазаны кровью и жиром. На нем длинный кожаный фартук, бывший когда-то желтым…

Дядя Тоне лицом похож на моего деда, но голос и душа у него – бабки из Кырломана. Он смотрит на меня, как злой пес. И рычит. Оскаливает клыки.

– Ну, а тебе чего? Уж не хочешь ли меня осчастливить?

– Не бойся, дядюшка. Хочу в работники наняться.

– Только тебя в этом городе и не хватало!.. Чтоб духу твоего здесь не было, еще раз попадешься – ноги переломаю!

– Больше не попадусь, дядюшка!

– Проваливай!

Пока мы так нежно, по-родственному обмениваемся любезностями, Мишу прокрадывается в лавку, сдирает со свиной ноги кожу. Дядя Тоне спохватывается и куском мяса, который оказался у него в руке, отвешивает сыну здоровый подзатыльник… Мишу опрометью бросается вон. Я спешу следом, но куда мне за ним. Мы уже вне опасности. Двоюродный брат делится со мной добычей…

Отец и мать советуются с тетушкой Финикой, куда меня вести, к какому хозяину пристроить… Наконец останавливают свой выбор. Тетушка Финика облачается в выходное платье.

На плите – горшок с фасолью. Сегодня ведь пятница! Базарный и постный день…

С тетушкой и отцом мы идем в ту часть города, где размещаются общественный сад и рыночная площадь, на которой крестьяне торгуют скотом…

– Ну и вонища, хуже во всем городе нет…

– Тут дубильные и скорняжные мастерские, – объясняет мне тетушка.

Меня вталкивают в узкое, длинное и темное помещение, забитое высохшими и вычищенными шкурами. Тетушка и отец входят следом. Хозяин сидит на стуле у стойки, листает расчетные книги. В помещении полно крестьян. Присесть негде, приходится стоять. Я слышу, как хозяин спорит с крестьянами, торгуется о цене.

В задней половине мастерской суматоха. Снуют взад-вперед парнишки чуть постарше меня. Хозяин командует. Парни спускаются в подвал, волокут оттуда груду шкур. Крестьяне отдают дубильщику деньги, забирают шкуры и направляются к скорнякам.

Хозяин замечает наконец мою тетку.

– Чем могу служить, госпожа Брэтеску?

Тетушка подходит ближе, показывает на меня.

– Окажите мне услугу, господин Моцату.

– Какую именно?

– Возьмите моего племянника. В ученики…

Отец, стащив с головы кэчулу, озирается по сторонам. Морщит нос. Не нравится ему хозяин, не нравится и мастерская. Впору взять меня за руку и увести. Но куда?!

Хозяин оглядел меня оценивающе:

– Слабоват вроде…

– И все же прошу вас, возьмите, – настаивает тетушка. – Пусть и он ремеслу выучится…

– Придется взять, коли вы просите. Парнишки мне нужны…

– Только не сердитесь, сразу-то я не сказала, – добавляет тетушка, – парень-то хромой…

– Хромой? А ну-ка, парень, пройдись-ка…