Андрей Расторгуев - Атака мертвецов

Наконец, после долгих препираний генерал-квартирмейстером назначили-таки генерала Шокорова [75]. Правда, и на этот раз не обошлось без проволочек. Пока Шокоров сдавал свой полк, прошло еще немало времени. В штаб армии он смог прибыть лишь в конце января уже следующего, 1915 года.

Итак, у Будберга новый высокий пост. Казалось бы, барон должен быть доволен и со всем присущим ему рвением приступить к исполнению обязанностей. Доказать, что назначен сюда не случайно, не по чьей-то высокой протекции, а благодаря исключительно своим заслугам. Он, собственно, так и поступил. С головой ушел в работу. Растворился в ней, преисполненный желания сделать все, что возможно, во благо армии, сделать лучше, чем было…

Его чрезмерная инициативность, к великому разочарованию барона, вызвала недопонимание со стороны генерала Сиверса. Отношения с ним резко испортились, хотя до этого были самыми доброжелательными.

Еще будучи генерал-квартирмейстером, Будберг с полного согласия прежнего начальника штаба имел право доклада по всем вопросам оперативного характера напрямую Сиверсу. Причем командующий ничуть не возражал насчет подобного нарушения. Даже наоборот, всякий раз довольно лестно отзывался о деятельности Будберга. Во время напряженных, очень тяжелых пограничных сражений в конце октября – начале ноября, когда Сиверс выехал в Августов для непосредственного руководства боевыми действиями, он взял с собой только барона и двух офицеров Генштаба. Будбергу же предоставил едва ли не полную свободу действий в отдаче спешных оперативных распоряжений. И тот не замедлил себя проявить. План прорыва и частичного обхода немецкого фронта в районе Роминтенского леса – целиком и полностью его детище. Эта операция, хоть и спешно разработанная, сломила, наконец, упорное сопротивление 8-й германской армии, принудив ее отойти к Летцену и за реку Ангерап. Немцы опять были вынуждены снять резервы с запада и бросить их на русский фронт, облегчив тем самым непростое положение союзных войск, изнемогавших в то время в ожесточенной битве у Ипра. Достигнутый успех Сиверс не без основания отнес на счет Будберга, официально засвидетельствовав это в своих донесениях с ходатайством о награждении барона орденом Святого Георгия 4-й степени. Правда, той награды Будберг так и не дождался. Как узнал потом от генерала Орановского, согласия на это награждение не дал главнокомандующий фронтом генерал Рузский, заявив буквально следующее:

– Неудобно вручать Георгия генерал-квартирмейстеру штаба армии, в то время как у генерала Бонч-Бруевича [76]такой награды еще нет.

Тогда Будбергу с очень большой натяжкой по статуту [77]дали Георгиевское оружие.

Впервые с недопониманием генерала Сиверса барон столкнулся вскоре после вступления в должность начальника штаба, когда посчитал своим долгом изложить командующему собственный взгляд на те задачи, что стояли перед армией, и способы их выполнения.

К тому времени все войска неподвижно замерли на позициях, что достигли в последнем ноябрьском наступлении. Растянулись по широкому фронту на сто шестьдесят пять верст от рек Шешупы и Немана на севере до Иоганнисбургских лесов на юге. Дальше лежали прочно укрепленный Летценский район, а также очень сильные оборонительные позиции за Ангерапом, подготовленные немцами заблаговременно, еще до начала войны. А в русских войсках для штурма не было ни тяжелой артиллерии, ни каких-либо технических средств. Слава богу, штаб фронта это признал и основной задачей для 10-й армии определил прикрытие правого фланга и сообщений всего Северо-Западного фронта. Не снял, однако, и вторую, специальную задачу, в которой настаивал на овладении Летценским укрепленным районом. Правда, для этого из крепости Осовец в распоряжение командующего армией было передано несколько десятков тяжелых орудий, усиленных затем четырьмя двенадцатидюймовыми разборными гаубицами. Командовать всей осадной артиллерией поставили генерал-майора Бржозовского, начальника артиллерии той же крепости. По мнению Будберга, весьма грамотный боевой офицер, очень энергичный и распорядительный. Еще в Порт-Артуре себя зарекомендовал.

При всем при этом в течение декабря из армии забрали на другие направления одну кавалерийскую и шесть пехотных дивизий, а также пять стрелковых бригад, словно в подтверждение пассивности предстоящей задачи. Так и вышло, что под конец года все активные действия ограничивались единственной операцией против Летцена. Причем наблюдать за ее ходом, как и осуществлять общее руководство, поручили не кому-нибудь, а Будбергу. Он, видите ли, специалист по крепостному делу, ему и карты в руки. Только никто почему-то не озаботился тем, что крепость Летцен за считаные дни выросла из сравнительно небольшого форта Бойен. Его переименовали по приказу фельдмаршала Гинденбурга почти сразу после битвы под Сольдау, направив сюда на работы нескольких инженерных рот с пятнадцатью тысячами рабочих. Денно и нощно усиливали они оборону, создав сильно укрепленный район протяженностью в двадцать пять верст. В штабе фронта, похоже, не до конца понимали, что несколько десятков тяжелых орудий было бы вполне достаточно для форта Бойен, но для атаки на Летцен их до смешного мало.