Роберт Харрис - Архангел

«А кто вы?»

«Я же сказал: моя фамилия Келсо. Я звоню из автомата. По срочному делу».

«Да, да, но кто это?»

Нетто нажал кнопку «pause».

— Бедная Людмила Федоровна, — сочувственно произнес Арсеньев. — Ты знал ее, Феликс? Я помню ее, когда она была на Лубянке. О-о, произведение искусства! Тело — как пагода, ум — как бритва и язычок соответствующий.

— Все это уже в прошлом, — заметил Суворин, — во всяком случае, ум.

— Следующий голос будет вам более знаком, товарищ полковник, — сказал Нетто.

«Ладно, хватит. Говорит Мамонтов. А вы кто?»

«Келсо. Доктор Келсо. Может быть, вы меня помните?»

«Помню. Что вам надо?»

«Встретиться с вами».

«С какой стати мне с вами встречаться после того дерьма, которое вы написали?»

«Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов».

«По поводу?»

«Черной клеенчатой тетради Иосифа Сталина».

«Помолчите-ка».

«Что?»

«Я сказал — помолчите. Я думаю. Где вы сейчас?»

«Возле «Интуриста» на Моховой».

«Это недалеко от меня. Пожалуй, приезжайте».

— Прокрути-ка еще раз, — сказал Арсеньев. — Не Людмилу. Последний кусок.

Сквозь бронированное стекло за спиной Арсеньева Суворин видел в пруду отражение огней здания, а дальше — почти неразличимую сейчас темную полосулеса, его неровные очертания на фоне вечернего неба. Между деревьями мелькнули фары и исчезли. Патрулируют, подумал Суворин, подавляя зевок. Он был рад, что Нетто задействован. Почему не дать парню шанс отличиться?

«Черной клеенчатой тетради Иосифа Сталина...»

— Ё-моё, — тихо произнес Арсеньев, и его одутловатое лицо стало жестким.

— Звонок был сделан этим человеком сегодня, в четырнадцать четырнадцать, — продолжал Нетто, протягивая две тоненькие бордовые папочки. — Кристофер Ричард Келсо по прозвищу Непредсказуемый.

— Вот это хорошо сработано, — сказал Суворин, еще не видевший фотографии. Она явно только что вышла из проявочной, еще блестела и пахла гипосульфитом натрия. — Откуда снимали?

— С третьего этажа во внутреннем дворе, напротив входа в подъезд Мамонтова.

— Мы что же, можем теперь позволить себе снять квартиру в Доме на Набережной? — буркнул Арсеньев.

— Это пустая квартира, товарищ полковник. Не стоила нам ни рубля.

— Сколько времени он там пробыл?

— Прибыл в четырнадцать тридцать две, товарищ полковник. Вышел в пятнадцать ноль семь. Один из наших, лейтенант Бунин, был отправлен за ним. Келсо сел в метро на «Боровицкой», вот здесь, сделал одну пересадку, вышел на «Краснопресненской» и дошел вот до этого дома, — Нетто снова ткнул пальцем в карту, — на Вспольном. Дом пустует. Объект незаконно проник туда и провел там около сорока пяти минут. Согласно последней записи он пошел оттуда по Садовому кольцу на юг. Это было... десять минут назад.

— Почему такое прозвище — Непредсказуемый?

— Это человек, который совершает неожиданные поступки, товарищ полковник, — ответил неглупый Нетто. — И притом успешно.

— Сергей! Где этот чертов кофе? — Арсеньев, невероятный толстяк, имел обыкновение засыпать, если не взбадривал себя каждый час кофеином.

— Сейчас будет, Юрий Семенович, — произнес голос из приемной.

— Родителям Келсо обоим было за сорок, когда он появился на свет.

Арсеньев обратил на Виссариона Нетто удивленные глаза.

— А что нам до его родителей?

— Ну... — протянул парень, запнулся и посмотрел в ожидании помощи на Суворина.

— Появление Келсо было для них счастливой, непредсказуемой неожиданностью, — вмешался Суворин. — Отсюда и прозвище. Шутка.

— И это смешно?

Тут разговор прервался, потому что помощник Арсеньева принес кофе. На синей кружке значилось: «Я люблю Нью-Йорк». Арсеньев приподнял ее, глядя на подчиненных, словно собирался пить за их здоровье.

— Ну, так расскажите мне, — сказал он, щурясь от пара, поднимавшегося над кружкой, — про мистера Непредсказуемого.

— Родился в Уимблдоне, в Англии, в тысяча девятьсот пятьдесят четвертом, — начал Нетто, открыв папку. (Хорошо постарался, подумал Суворин, собрал всю информацию за полдня, прилежный малый, в честолюбии ему не откажешь.) — Отец — клерк в юридическом ведомстве; три сестры — все старше его; обычное образование; в семьдесят третьем — стипендия для изучения истории в колледже Сент-Джон, в Кембридже; в тысяча девятьсот семьдесят шестом получил диплом первой степени...

Суворин все это уже читал: личное дело, извлеченное из архива, несколько газетных вырезок, статью из «Кто есть кто» — и сейчас пытался сопоставить биографию с внешностью человека в плаще, выходящего из дома. Зернистость фотографии создавала приятное ощущение, будто это происходит в 50-е годы: мужчина с сигаретой во рту, устремивший взгляд на другую сторону улицы, казался слегка потрепанным французским актером, играющим роль полицейской ищейки. Непредсказуемый. Имя прилипает к человеку, потому что оно подходит, или же человек подсознательноподстраивается под имя? Непредсказуемый, избалованный, ленивый мальчишка, обожаемый всеми женщинами в семье, изумивший учителей, получив стипендию для обучения в Кембридже, — первую за всю историю существования его школы. Непредсказуемый, студент-забулдыга, который через три года без особых усилий заканчивает учебу с лучшим в году дипломом по истории. Непредсказуемый, который вдруг появляется у дверей одного из самых опасных людей в Москве. Хотя, будучи иностранцем, естественно, чувствует себя неуязвимым. М-да, с этим Непредсказуемым надо держать ухо востро...