Ян Мо - Песнь молодости

В полном одиночестве, сидя на сырой земле, Дао-цзин вспомнила Цю Цзинь [108] Цю Цзинь — поэтесса, одна из первых женщин-революционерок в Китае, жила во второй половине XIX и в начале XX века; была членом революционной организации «Союзная лига», созданной в 1905 году Сунь Ят-сеном; участвовала в народном восстании в провинции Чжэцзян и была казнена реакционными маньчжурскими властями. , ее предсмертные стихи:

вспоминала о Лу Цзя-чуане, о его теплой, веселой улыбке, о Цзян Хуа, о Сюй Хуэй. Сама не зная почему, она внезапно подумала о молодом Чжао Юй-цине и, закрыв глаза, слабо улыбнулась: «Товарищ, меня ждет такая же судьба». Дао-цзин считала, что он погиб.

Дао-цзин с детства мечтала умереть геройской смертью, и вот этот час настал.

Она погрузилась в беспорядочные воспоминания. В эти последние мгновения она должна вспомнить и вновь пережить все, что достойно воспоминания, все те радости и страдания, которые ей довелось изведать за всю ее короткую жизнь. Она уже не испытывала страха и чувства одиночества, как при первом аресте, и довольно спокойно думала о том, как тяжело расставаться с жизнью, наполненной борьбой.

— Выходи!

Со скрипом отворилась дверь, сверкнул луч карманного фонаря. Грубая рука вцепилась в Дао-цзин и выволокла ее из мрачной, похожей на подземелье камеры.

В небольшой комнате за письменным столом сидел бледный мужчина средних лет в штатском. Чуть поодаль от него в углу стояли двое вооруженных солдат; рядом за маленьким столиком, подперев голову руками, примостился секретарь.

Дао-цзин, выпрямившись, стояла перед столом, отвернув лицо в сторону.

— Ты и есть Линь Дао-цзин? Сколько тебе лет?

Голос у штатского был тягучий и хриплый, словно он еще не очнулся ото сна.

Воцарилось молчание. Дао-цзин не проронила ни звука и по-прежнему стояла отвернувшись.

— Отвечай, когда тебя спрашивают! Ты знаешь, что ты преступница? — голос стал торопливым — видимо, от нетерпения.

— Я не преступница, — Дао-цзин по-прежнему стояла неподвижно. — Преступники — вы!

Стол заскрипел, штатский злобно уставился на Дао-цзин.

— Ну хорошо, проклятая коммунистка! Нечего тебя и спрашивать: и так видно, что красная. Отвечай. Когда вступила в партию? Кто руководитель? Из какой ячейки? Скажешь правду, образумишься — облегчишь себе наказание.

Дао-цзин медленно повернула голову и прямо взглянула на тонкие извивающиеся губы своего врага. Бледное, худое лицо, горящие злобой глаза, бескровные, посиневшие губы делали его до странности похожим на Ху Мэн-аня — ту змею, что опутывала ее однажды. У всех коммунистов мира много общих черт, и все агенты, все фашистские бандиты похожи друг на друга.

— Я была бы счастлива, если бы действительно была коммунисткой! Но, к сожалению, я еще не достойна этой чести.

Голос Дао-цзин прозвучал тихо, но настолько отчетливо, что было слышно каждое слово.

— Не крути! У нас есть все основания арестовать тебя. Ты не просто коммунистка, ты выполняла важную работу. Рассказывай!

Следователь хлопнул по столу с силой, откуда-то взявшейся в его изнуренном беспутной жизнью теле.

— Я уже сказала. — Дао-цзин снова отвернулась и уставилась на свою тень на серой стене комнаты. — Я всегда мечтала вступить в партию, но, к сожалению, мне пока не представилось такой возможности.

Стол задрожал. Вцепившись себе в волосы, разъяренный чиновник вскочил со стула:

— Притворяешься! Я еще не видел такой хитрющей и упрямой бабы! Если не скажешь правды, расстреляем! Знаешь об этом?

— Знаю. Я давно готова, — еще тише ответила Дао-цзин. Она внезапно почувствовала усталость и страшную слабость.

— А-а!..

Следователь хотел сказать еще что-то, но в это время из боковой двери в комнату вошел другой штатский. Он подошел к Дао-цзин и помахал рукой словно в знак приветствия. Затем прищурился и холодно рассмеялся.

— Барышня Линь, не узнаете меня?

«Опять эта змея!» — Дао-цзин невольно отшатнулась, ощущение усталости и слабости сразу же исчезло. Гнев, ненависть, боязнь издевательств заставили бешено забиться ее сердце. Она содрогнулась.

— Не ожидали? Как видите, опять пришлось встретиться.

Ху Мэн-ань стоял перед Дао-цзин, впившись в нее злобным взглядом и оскалив в хищной усмешке зубы. В лицо Дао-цзин ударил сильный запах алкоголя.

«Царю обезьян не выпрыгнуть из ладони Будды!» [109] Фраза из китайского классического романа «Путешествие на Запад». Ну как ты чувствуешь себя сегодня, маленькая коммунистка? Сегодня небось склонишь голову перед великими «тремя народными принципами»? [110] «Три народных принципа» — политическая программа, выдвинутая впервые в 1907 году Сунь Ят-сеном: национализм (свержение маньчжурской династии Цин), народовластие (учреждение республики) и народное благоденствие (уравнение прав на землю).