Ян Мо - Песнь молодости

— Ну что ты разворчалась? О ком это? — поправляя очки, несколько рассеянно спросил господин Пань.

— О ком? Да об этой вчерашней дряни. Я познакомилась с ней еще в университете, она казалась мне неплохой, да и на мордочку очень недурна. Я хотела познакомить ее с этим мошенником Лин Жу-цаем — у него ведь умерла жена. Он бы нам очень пригодился. Кто же знал, что эта поганая девка… — Бай Ли-пин вздохнула и сама улыбнулась своей горячности. — Разные люди бывают на свете. Я считала, что о революции всякий может болтать, но уж никогда не думала, что есть такие, которые готовы за нее жизнь отдать. Ничего не боятся, ни страданий, ни смерти!

Господин Пань закурил сигарету и, откинувшись на спинку дивана, рассеянным взглядом скользил по светло-зеленому потолку.

— Ты говоришь, твоя подруга революционерка? Но, наверное, не настоящая. Ей не понравился Жу-цай, и, естественно, она могла уйти, не попрощавшись, — медленно и безразлично произнес господин Пань.

Бай Ли-пин вскочила и, тыча в него изящным пальчиком с накрашенными ногтями, раздраженно проговорила.

— Ты, что же, меня за дурочку считаешь? Уж я — то ее как-нибудь знаю, раскусила! Пусть мне глаза выцарапают, если не из-за этих несчастных коммунистов она отказалась от моей дружбы!..

Не успела она договорить, как, низко кланяясь, вошла служанка:

— Госпожа, вам принесли письмо и просят вернуть вещи.

— Давай письмо! — нетерпеливо кивнула Бай Ли-пин.

Служанка принесла письмо. Бай Ли-пин неторопливо распечатала его и принялась читать:

«…Ли-пин, ты, конечно, сердишься на меня. Извини, но я не могла вынести обстановки, в которую попала, и решила убежать. Может быть, тебе нравится эта ослепительная, но бессмысленная жизнь, но, по-моему, она лишь ослабляет волю человека, заставляет его все больше и больше опускаться. Ли-пин, ты когда-то была моим советчиком, у тебя были передовые взгляды… Неужели ты не могла бы жить более интересной жизнью?..»

— Ерунда!

Не дочитав до конца, Бай Ли-пин со злостью изорвала тонкую бумажку на мелкие кусочки:

— Может сказать несколько слов о пролетариате и уж воображает о себе черт знает что! Кричать пустые лозунги все мы умеем!

— Госпожа, там студентка, ждет вещи, — позволила себе напомнить служанка, видя, что Бай Ли-пин со злостью разорвала письмо.

Бай Ли-пин, поняв, что та была свидетельницей ее вспышки, разозлилась еще больше.

— Идиотка! Возьми эти проклятые вещи и отдай ей! Еще спрашивает! — закричала Ли-пин.

Служанка молча взяла саквояж Дао-цзин и вышла. Отдавая его ожидавшей у дверей Ван Сяо-янь, она с любопытством спросила:

— Ты пришла за вещами вчерашней барышни? Послушай-ка, наша госпожа водится все с богатыми, что это она вдруг так привязалась к этой студентке? Оставляла ее жить у себя… Ты только не говори барышне: госпожа как только увидела ее письмо, рассердилась. Ха-ха-ха! Каждому свое. Госпоже она, видно, не потрафила…

Ван Сяо-янь прервала болтливую служанку:

— Хватит, я с вами рассчиталась. Да свидания!

Сяо-янь поставила саквояж в коляску рикши и села сама.

Господин Пань нежно улыбнулся Бай Ли-пин:

— Деточка, я пойду позвоню.

Он вышел в коридор и повернул за угол, где на стене висел телефон. Назвав номер, он торопливо зашептал в трубку: «Ху? Скорее! Из гостиницы «Литун» только что вышла студентка из Пекинского университета. Надо проследить за ней. Скорей пошли кого-нибудь…. Нет, не она, она может навести на след другой — Линь Дао-цзин. Правильно! А? Что ты говоришь? — Господин Пань приник к трубке, брови его удивленно поползли вверх. — Что? Ты как раз ее и ищешь? Уже долгое время? Вот удача! Эй, Ху Мэн-ань, с тебя за это причитается… Бай Ли-пин? Не болтай ерунды, забавляюсь понемножку. Она ничего, закружить голову умеет! Заходи как-нибудь, выпьем по бокалу шампанского. Ну, ладно, пока!»

Повесив трубку, Пань с довольным видом потянулся, привел в порядок светло-зеленую шелковую пижаму и вернулся в номер. Бай Ли-пин в комнате не было. Он быстро закурил сигарету, вынул из портфеля пузырек с кокаином, насыпал чуть-чуть белого порошка в сигарету и жадно затянулся, потом, прищурив опухшие веки, несколько раз самодовольно кивнул головой:

— Ну что же, прекрасно — все идет как надо!

Дао-цзин поселилась в небольшом пансионе недалеко от университета. Здесь она решила дожидаться Сюй Хуэй, а также попытаться разузнать, где теперь Цзян Хуа. Она понимала, что люди эти очень хорошие и что она никогда не отойдет от них, тем более, что теперь у нее было больше оснований завоевать их доверие. Днем Дао-цзин занималась самообразованием, не решаясь выходить из дому, и только иногда по вечерам ходила с Ван Сяо-янь на прогулки. Сяо-янь стала намного осторожнее ее; каждый раз, когда они выходили из пансиона, она с беспокойством говорила: