Эдуард Седаков - Моисей в Египте

Но временами в сознании он взлетал вверх над всем, когда она поила его красным терпким вином, видел ее, видел себя с ней и тогда говорил себе, что так не может быть всегда, что даже сколько-нибудь долго так не бывает. Говорил он это удивительно спокойно.

На пятый день Магрубет простился с Таттехуш. Путь его лежал далее по великой реке Хапи к неведомому могучему городу Уасету, настоящей столице Египта, к жилищу фараона Яхмоса.

Шли ночами под парусом. Днем, сколько хватало сил, поднимались на веслах. Потом стали и днем ловить ветер. Хапи становился все уже. На этот раз Магрубет нанял троих лодочников помоложе и посильнее. За обещанную плату, довольно большую для них, они старались вовсю. В города, лежащие и на правом, и на левом берегах, не заходили. Останавливались купить еду лишь изредка в деревнях. Часто Магрубет брался сам за весла, но все остальное время часами лежал на носу, глядя в небо и размышляя.

Два этих события — посещение дома Хурисепа в его отсутствие и встреча с Таттехуш не шли у Магрубета из головы. Сколько он ни перебирал в памяти все происшедшее, он не находил ни одного момента, за который бы мог похвалить себя. Два этих события чего-то лишили Магрубета, чего — он никак не мог понять. Пребывая в давно уж небывалом спокойствии, он с далеким сожалением осознавал, что стал каким-то другим Магрубетом. В таких чувствах он и достиг Уасета [46].

Хапи все заметнее сужался. Здесь уже было не то бескрайнее, необозримое водное пространство, как в низовьях. Магрубет не без интереса отметил, что селения, лежащие на противоположных берегах, река не разделяет, а, наоборот, соединяет. Лодочники то и дело снуют с берега на берег, перевозя людей. По-видимому, для жителей Верхнего Египта это был самый привычный способ сообщения. Нередко уже можно было наблюдать, как по бродам перегоняются стада коров. Стада были многочисленные, а здешние коровы были какой-то другой породы, чем те, что видел Магрубет поберегам ниже Менефра. Пастухи перегоняли рогатый скот, сидя на маленьких, наскоро сделанных папирусных плотах, и отталкивались длинными бамбуковыми шестами .Везде небольшие повозки с грузами тащили ослы, но лошадей Магрубет нигде не видел.

«Уасет! Уасет!» — все чаще слышалось в разговоре лодочников. Магрубету очень не терпелось скорее увидеть этот знаменитый и таинственный для него город. Столько он слышал о нем! «Неужели он окажется столь же величественным, как Менефр?» —раздумывал Магрубет.

«Завтра — Уасет», — сказали однажды под вечер лодочники, и Магрубет поймал себя на мысли, что ему хочется прежде всего взглянуть на этот чудо-город, затем хочется подойти к Ахарону и посильнее дружески хлопнуть его по плечу. Чем-то очень удивить его обещал Ахарон в столице фараонов. Но о самом фараоне думать почему-то вовсе не хотелось.

Город начался незаметно, причем с обоих берегов. Плыли уже который час с утра. Деревни слева и справа стали сплошь сливаться между собой. Постепенно они перешли в пригород с высокими каменными домами, чем дальше, тем богаче, а затем взору Магрубета представилось то, что превзошло все его ожидания. На обоих берегах раскинулся необыкновенный, необозримый, невообразимый город.

Лодочники спрашивали своего пассажира, к какому берегу приставать, а тот, не слыша их вопросов, вертел головой то в одну, то в другую сторону.

Там и сям к берегам сходили широкие каменные лестницы, ведущие куда-то на людные улицы, к дворцам и храмам. Дома высились в несколько ярусов, и все, как правило, были украшены колоннами и статуями богов. Высоких городских стен, как в Менефре,

отделяющих дворцы один от другого, здесь вовсе не было, как не было вообще городских крепостных стен. Сады же в Уасете были еще пышней, чем в Менефре, и зелень их, казалось, была еще ярче. В разных местах от реки уходили в город русла каналов, выложенные каменными плитами, аккуратно подогнанными и гладко обтесанными.

Магрубет дал знак лодочникам плыть дальше. Река делала плавный поворот, слегка огибая правый, более высокий берег. С нескрываемым восхищением глядел Магрубет на открывающуюся панораму. Про Уасет говорили, что город возник тогда же, когда боги создали людей, что нет древнее и прекраснее города на земле. Много хвалы этому городу слышал Магрубет, так много, что уже давно заранее настроил себя скептически по отношению к нему. Но то, что сейчас он видел своими глазами, говорило само за себя. Это было так захватывающе красиво и грандиозно, что оставалось лишь молча созерцать, не пытаясь высказывать свое мнение или отыскивать недостатки.