Эдуард Седаков - Моисей в Египте

Ни один клочок земли, сколько было видно по берегам, не был в запустении и не пропадал зря, потому что за многие столетия многие сотни тысяч людей с присущим им тщанием нашли всему применение. Писцы, ремесленники, торговцы, менялы, музыканты, жрецы и просто отдыхающие люди, облюбовав себе места, располагались либо в тени деревьев,

либо возле колонн, либо у подножия гигантских каменных статуй, а то и прямо на ступеньках лестниц. Вглядываясь в их лица, Магрубет видел, что никому не было ни до кого дела, что каждый был занят своим и жизнь свою устраивал деловито, по собственному разумению.

Отпустив лодочников, Магрубет направил свой путь в левобережную часть города. Ему казалось, что жизнь тут попроще, и хабиреев, сынов исароиловых, следует искать где-нибудь на здешних окраинах. Но чем дальше он углублялся в город, тем больше убеждался, что ' это отнюдь не менее благоустроенная его часть. Числа не было дворцам и храмам, одному великолепнее другого. Как только улицы выводили на площадь, обсаженную по кругу деревьями, так в очередной раз глазам представал новый храм. Храмы были построены очень по-разному, из разного камня — белого, серого, красного. Возведены они были, как видно, в разные, более и менее отдаленные столетия, но все поражали своей тщательной отделкой и чистотой содержания. Стены храмов, каменные колонны, стелы и различные статуи блестели без единой пылинки. Площади и улицы там, где они не были замощены камнем, покрывала ровная, заботливо подстриженная трава, а плиты мостовых даже возле не очень богатых домов, были чисто выскобленными и вымытыми. Пришедший люд возле храмов устраивал трапезу, сидя прямо на этих плитах, расстелив перед собой небольшие, чистые белые скатерти и выложив на них еду. Магрубету все говорило о том, что жизнь здесь принимают с легкостью и вечным спокойствием. Единый над всем Египтом и над всем миром солнечный глаз глядел уже прямо сверху, когда Магрубет вышел на большую прямую улицу, ведущую, как видно, за пределы города. Чтобы не петлять по разным улочкам и не блуждать по городу в неизвестном направлении, он решил идти по этой улице до конца.

Улица шла через высокие каменные мосты над каналами и протоками Хапи, через густые тенистые сады, мимо удивительных гигантских храмов, в каждом из которых мог бы разместиться целиком палистанский городок, и в конце расходилась на несколько дорог среди скалистой местности, где велись какие-то весьма внушительные строительные работы. К вечеру Магрубет нашел племя хабири.

Насколько Уасет поражал чистотой и великолепием, настолько убогим и грязным оказался поселок хабиреев. Это было становище, почти сплошь состоящее из палаток и шатров. В центре его находилось лишь несколько строений, которые можно было назвать домами. Еще по пути сюда, спрашивая у прохожих, как найти людей хабири, Магрубет заметил, что при одном упоминании этого слова жители Уасета неприязненно морщили лица. Из их неохотных разъяснений можно было заключить, что хабири — это какой-то грязный сброд, неизвестно откуда свалившийся наегиптян. Однако все проявляли осведомленность об этом племени и знали, где оно находится. То, что сейчас увидел Магрубет, многое ему объяснило.

У каждой палатки перед входом дымил простой очаг, а сзади, неподалеку в кучах отбросов и нечистот рылись собаки. 'Между палаток в огромном множестве бегали черные, голые дети. Одни были совершенно негры на вид, другие являли собой определенную помесь, некоторые же выглядели совсем как египетские ребятишки. Таковы же были и женщины — все с черными, курчавыми волосами, с толстыми, синими губами и полными, удлиненными грудями, беззастенчиво открытыми. Они и шумно ругались между собой, и улыбались яркими белозубыми улыбками, но все казались Магрубету одинаково дикими и грязными.

Был, видимо, тот час, когда мужчины отдыхали в шатрах, дожидаясь ужина, который им готовили жены. Магрубет наугад пробирался между палатками, направляясь к большому дому с плоской крышей. За Магрубетом шумной оравой в некотором отдалении опасливо следовали ребятишки. Мужчин почти не было близко видно, а у женщин он не хотел ничего спрашивать. Каким-то чутьем чуял он, что приближается к жилищу своего друга.

Подойдя к дому, Магрубет не стал переходить через невысокую загородку, грубо сложенную из камня, а крикнул по египетскому обычаю хозяина. Первой, кого он увидел в темнеющем проеме двери, была Нури. За нею выскочил сам Ахарон. Увидев Магрубета, он исчез обратно в доме и через секунду появился снова. В руках он нес свернутый ковер. Выбежав на середину двора, Ахарон расстелил ковер и, став с краю его на коленях, приветственно протянул руки к Магрубету. Кругом быстро начал собираться народ. Нури, открыв проход в ограде, повела под руку Льва навстречу его младшему брату-левиту.