Эдуард Седаков - Моисей в Египте

Захрустел прибрежный песок под днищем, и послышался тихий условный окрик. Через секунду опустился трап. Магрубета приняли на борт.

Вглядываясь в лица окружающих его матросов, Магрубет увидел Амути, который приветствовал его поднятием рук. Корабль уже отходил от берега.

Утром Амути высказал искреннее удовлетворение, что худшие его опасения не подтвердились и что его «любезный спутник» благополучно возвращается из враждебного Авари-са живым и невредимым. При этом в короткой беседе он заметил, что, к сожалению, видит своего спутника удрученным и чем-то озабоченным.

Корабль шел полным ходом, не замедляясь, не останавливаясь ни на минуту. Всякий раз трапезу Амути разделял с Магрубетом вместе, но долгих разговоров не затевал. Видно было, что он поглощен своим важным делом. На корабле плыл новый пассажир, который содержался особо, наподобие почетного пленника, отдельно от всех на корме корабля. Амути, где бы ни находился на корабле, то и дело поглядывал на него. Видимо, капитану также велено было не спускать с него глаз. Исахар все прохаживался у кормы от борта к борту, отделяя пленного от остальных и не покидая своего поста. На корабле никто с ним не разговаривал. Довольно молодой человек с неопределенным лицом, в жреческой одежде молчал целыми днями, сидя на мягких мешках, и все смотрел в ту сторону, куда могучий Хапи нес свои обильные воды.

Глядя на него, Магрубет невольно вспомнил Масара с его ничего не выражающим, клоунским лицом. Этот человек также представлял собой загадку.

Амути часто подходил к капитану, тихо, чтоб не слышали остальные, подолгу о чем-то с ним толковал. По всему чувствовалось,

что везут какую-то важную птицу. «Видно, за этой птицей и плавал мудрец Амути, — думал Магрубет. — В проницательности моему брату Ахарону нельзя отказать».

В один из дней, когда под вечер корабль ходко бежал под парусом, гребцы валялись на отдыхе, а капитан присел на минуту подремать у борта, Магрубет подобрался поближе к пленнику. Он незаметно стал разглядывать его, стараясь понять, что это за человек, что за секрет может в нем содержаться. Человек уловил внимание к себе. На лице его внезапно пробежало какое-то оживление, но тут же сменилось обычной маской безразличия, взгляд равнодушно ушел в сторону. Магру-бету это не понравилось. По привычке он рассматривал руки незнакомца. Это были холеные, не знававшие труда или военных упражнений руки жреца или писца. На левой щеке, ничем в остальном не примечательного лица, была крупная волосатая бородавка. Полураскрытые губы на бледном лице, пухлые, цвета розовых слив выдавали человека, склонного к излишествам и жадного до плотских развлечений. По виду это был северный египтянин, возможно, наполовину гиксос.

Никого не было поблизости. Пленный сидел молча, отрешенно глядя вдаль, как вдруг Магрубет явственно услышал откуда-то тихие, торопливые слова:

— Великий Ра повелевает тебе, воин! Помоги плененному! Беги с ним! Уведи его ночью с корабля! Беги с ним обратно по течению Хапи! Великий Ра вознаградит тебя! Повелеваю тебе, воин!

Ни губы, ни лицо пленника не шевельнулись. Магрубет остолбенел от такого чуда. Невольно он поднял глаза к небу. Ему показалось на миг, что голос доносится откуда-то сверху.

Слова прошелестели тихо, как ветер в тростниках, но капитан вдруг встрепенулся и пристально, с подозрительностью воззрился на отвернувшегося человека. Амути также, слов— ' но что-то почуяв издалека, обернулся в сторону пленника, стоя на носу и заслонясь рукой от солнца, уходящего за левый берег, стал внимательно смотреть на этого человека.

Магрубет понял, что вдруг против своей воли стал причастен к какой-то чужой тайне. Это совершенно не устраивало его. В такое время да еще в его положении оказаться впутанным в чьи-то важные дела! Ни одним движением, ни даже вздохом Магрубет не выдал своего изумления. С подчеркнутой медлительностью он прошел от кормы к мачте, как ни в чем не бывало, уселся на привычное место и со спокойным видом стал смотреть вдаль на берег Хапи. Амути подошел к нему.

— Скоро подойдем к Менефру…— первым начал Магрубет.

— По моим расчетам, к полуночи будем там, — поддержал Амути и, несколько помолчав, спросил напрямую — А что, наш любезный спутник, не слышал ли там на корме такой необычный голос, доносящийся как бы с небес, не то от бога, не то от постороннего человека?

Ни один мускул не дрогнул на лице Маг-

рубета, и, ни на мгновение не задумавшись, он ответил: