Эдуард Седаков - Моисей в Египте

— Я подумал, брат, — сказал твердо Аха-рон. — Я об этом подумал еще два дня назад. Я даже уверен, что и меня одного с тобой он все равно не возьмет.

— Но я попрошу его…— начал было Магрубет.

— И не проси! — прервал его Ахарон. — Не принижай себя в его глазах. Он ведь и для тебя-то делает необычную уступку. Я хорошо подумал, и вот что я понял, — стал убежденно доказывать Ахарон. — Амути не случайно пустился в плавание по этим местам перед самым нашествием Яхмоса. Не просто так он назначил тебе здесь встречу ночью, чтоб его никто не видел. Известно, что его корабли самые быстроходные, а он сам — опытнейший человек в плавании по всем протокам и рукавам Хапи. Нет, не случайно он здесь плавает! А уж меня к себе на корабль он точно не пустит!

— Вот тебе и на…— озадаченно покачал головой Магрубет. — А ведь, кажется, ты высказываешь правильные догадки. Но как же ты предлагаешь нам поскорее убираться отсюда?

— А видишь, вон там, далеко за вторым островом чуть заметно забелелся среди зелени маленький парус? Это я все придумал! Там на небольшом кораблике, хоть и не таком быстроходном, как у Амути, сейчас находится моя Нури. На корабле еще Нефу — хозяин судна, который довезет нас до Менефра. А там уж до Уасета доберемся быстрее берегом.

Хочешь, — Ахарон умоляюще обратился весь к Магрубету, — я сейчас разожгу огонь и брошу туда вот этого камыша, чтоб поднялся дым, и корабль тут же подплывет к нам.

— Не хочу, но… Разжигай! — решительно сказал Магрубет после нескольких секунд колебания. — Пусть подплывает. А мы за это время еще подумаем, может быть, тебе все-таки избавиться, пока не поздно, от этой, как ее… Нури?

— Нет, нет! — запротестовал Ахарон. — Я чувствую, что это моя судьба!

Он собрал веток, быстро разжег костер и стал поверх пламени накладывать длинные зелено-коричневые стебли камыша. Пошел столбом черный дым к небу. Примерно через полчаса белый парус выдвинулся из-за острова и стал выходить на речную гладь.

— Что-то твоя Нури не очень спешит. Чем она там занимается с хозяином корабля? — смеялся Магрубет, хлопая Ахарона по плечу. — Только ты меня избавь от разговоров с нею. Я ее, честно говоря, видеть не хочу. — Потом добавил коротко и серьезно: —Садись на свой корабль и уезжай, а в Уасете встретимся там, где договорились.

— Как? А ты разве не поедешь с нами?

— Нет, — твердо отрезал Магрубет. — Я поеду с Амути, как и обещал. К тому же в .Ченефре у меня есть кое-какие дела. А твоя Нури — укуси ее злой Себек — будет мне только мешать. Поезжай с легкой душой, брат, может быть, ты доберешься до Уасета быстрее, чем я.

— Идет! — согласился Ахарон. — Только ты, брат, все-таки не забудь, спроси у Амути насчет его согласия взять меня. Увидишь, что я был прав.

Парус все увеличивался в размерах, и вскоре стало видно подходящее к берегу суденышко, чуть побольше обычных рыбацких лодок. С парусом управлялся седой пожилой египтянин, а на носу сидела молодая жрица. Когда обнимались, прощались и отплывали, она непрестанно строила глазки Магрубету и слала ему из-за спины Ахарона беззвучный поцелуй губами.

Ветер подхватил суденышко и потащил его против течения.

Медленно отдалялся кораблик. Долго виден был Ахарон, работающий на веслах вместе со стариком и поминутно оглядывающийся на Магрубета.

В тени, на свежем речном ветерке даже во время полуденного зноя Магрубет не ощущал жары. Весь день он провел в безмятежном расслаблении, зная, что ни предпринимать что-либо, ни спешить куда-либо не нужно. Он был в египетском раю. Он был в полном согласии с Египтом. Он не рвался, враждебный в теле Египта, куда-то к своей цели. Он отдыхал и наслаждался Египтом, как прирожденный египтянин. Даже мысли он старательно пытался уподобить мыслям египтянина.

Вот в облике коршуна парит над ним в вышине бог Хор, вот облик лягушки приняла богиня Хекат, вот финиковая пальма богини Хатхор, а вот уже наступил час, когда огромным удавом выползает демон темноты Небедж [44]. Загораются звезды на небе.

Но нет! Все-таки Магрубет ловит себя на мысли, что пальма — как пальма, река — как река, ночь — как ночь, а сам он — ни капли не египтянин, ни во что это не верит и в звездах не разбирается.

Сколько ни учил его в детстве старый учитель понимать звезды, у него никогда не хватало терпения подолгу глядеть в небо, чтоб наблюдать их движение. Едва ли больше дюжины созвездий мог распознать на небе Магрубет.

К этим холодным мыслям примешивается и сожаление о том, что Ахарон отъединился от него. Увела его эта девка Нури! Еще бы! Мало того, что она женщина, но еще и жрица. Всю жизнь соперничают с ним во власти над людьми жрецы и женщины. Однако же, все-таки отрываются от своих женщин воины, когда зовет он их в войско. И не жрецы командуют ими, не жрецы ведут их добывать славу и богатство. Но что-то здесь еще непонятно Магрубету. Так лежит он, размышляя на берегу Хапи, всматривается в ночное небо, как вдруг видит над собой внезапно врезающийся в звездный сонм, словно гигантский черный меч, длинный шпиль корабельного носа. Даже холодок пробегает по спине Магрубета оттого, как неожиданно, стремительно и безмолвно подкрался корабль из темноты.